Но интересно. Я совершенно забыл, что первоначально занялся этим предметом только для того, чтобы выдержать испытания и получить нашивку. Я у всех выспрашивал и доискивался, где можно увидеть различные стадии этого процесса и что из него выходит. Я отправился на фермы, чтобы посмотреть своими глазами. Большая часть светлой фазы ушла у меня на то, чтобы все это изучить. Когда я вернулся в город, выяснилось, что Джордж уже давно меня разыскивает.
— На какие чертовы кулички тебя носило? — поинтересовался он.
— Так, повсюду понемножку, — отвечал я ему, — наблюдал, как работают поселенцы, получившие участок.
Он стал допытываться, где я ночевал и как мне удавалось кормиться.
— Билл, очень хорошо изучать дело ради того, чтобы получить нашивку, но ведь это не значит, «что надо превращаться в бродягу, — протестовал он. — Наверно, я тебя в последнее время забросил, ты уж извини. — Он умолк и немного подумал, потом продолжал: — Наверно, тебе лучше поступить в местную школу. Правда, они немногое могут тебе предложить, но это лучше, чем шляться и бездельничать.
— Джордж?
— Да, это, наверно, лучше всего… а?
— Ты что, решил совсем отказаться от того, чтобы взять участок?
Папа сразу встревожился:
— Это тяжелый вопрос, Билл. Я по-прежнему хочу, чтобы у нас была ферма, но как быть, ведь Пегги больна? А решать что-то надо: мы все еще в списке на жеребьевку и должны тащить из шляпы результат.
— Пап, я сам буду осваивать землю.
— Что-о?
— Ты работай на своей должности и заботься о Молли и Пегги. А я буду строить нам ферму.
Жеребьевка для нашей группы состоялась через три недели, и на следующий день мы с Джорджем отправились поглядеть, что нам досталось. Участок лежал к западу от города, за хребтом Кнайпера — территория была для меня новой: я проводил свои исследования к востоку от города, за электростанцией, где были расположены почти все полученные по заявкам земли. Мы прошли мимо множества ферм, некоторые на вид были хоть куда: несколько акров культивированной земли, покрытой буйной зеленой растительностью, и еще гораздо больше акров, обработка которых только-только началась. Это мне напомнило Иллинойс, но здесь явно чего-то не хватало. Я наконец понял, чего именно — деревьев. Но даже без деревьев местность была очень красива. Справа, к северу, возвышались предгорья Биг-Рок-Кэнди. Вдали, от нас миль за двадцать-тридцать, высоко поднимались их покрытые снегами вершины. Слева извивались воды лагуны Серенидад, подходя к нам с юга ближе, чем к Леде. Мы находились футов на двести выше уровня озера. День был ясный, и я пытался увидеть дальний берег, но не уверен, что его разглядел. Пейзаж был просто потрясающий. Папа тоже это почувствовал. Он шагал и насвистывал «Бьюла Ленд», перевирая мелодию. Мне моя музыкальность досталась по наследству от Анны.
Он умолк и сказал:
— Билл, я тебе завидую.
Я сказал:
— Все-таки мы ведь все будем вместе, Джордж. Просто я в авангарде, — я немного подумал и заявил: — Джордж, ты знаешь, что я тут выращу прежде всего после того, как получу первый урожай?
— Что?
— Собираюсь импортировать семена и вырастить для тебя табак.
— Ну нет, сынок.
— Почему же нет? — я почувствовал, что он тронут, когда он сказал «сынок». — У меня получится.
— Это хорошо с твоей стороны, но надо думать о главном. А к тому времени, как мы сможем себе это позволить, я уже позабуду, как зажигать трубку. Честное слово, я не ощущаю этой потери.
Мы не спеша прошли еще немного, не говоря ни слова, просто чувствуя нашу близость и отличное настроение. Вскоре дорога сошла на нет. Папа остановился и вытащил из сумки план.
— Должно быть где-то здесь.
На плане изображалось то место, где кончается дорога, а дальше шла пунктирная линия, обозначающая ее будущее продолжение. На плане была обозначена наша ферма; ее ближайший угол был примерно полумилей дальше, если идти по дороге, которой пока еще не существует. По этому плану край нашего участка — то есть край земли, которая будет нашей, если мы ее освоим, — проходил вдоль северной стороны дороги и тянулся с четверть мили, а оттуда поднимался к подножью гор. Место было помечено «Участок 117-Х-2» и пришлепнуто печатью главного инженера. Папа вылупил глаза на то место, где исчезала дорога. Прямо поперек лежала застывшая лава, слоем толщиной с мою голову, дикая, словно суровая зима в Мэне.
— Билл, — спросил он меня, — можешь побыть индейцем?
— Думаю, это у меня неплохо получится.
— Нам придется пройти по этой лаве, держась прямо на запад.
