Хотя бы насекомые. На Ганимеде не наступают на насекомое ни при каких обстоятельствах. Когда человек впервые высадился на Ганимеде, там никаких насекомых не было и в помине. Все, которые теперь тут живут, появились потому, что так распорядился совет по бионике, а главный эколог согласился на такое вторжение. Он хочет, чтобы насекомые сохранялись там, где они есть, чтобы они делали то, что положено делать насекомым, пусть жиреют и плодят рои детенышей. Конечно, скаут и так никогда нарочно не наступит ни на какое живое существо, разве что на черных вдов или кого-нибудь в том же роде, но это правило прямо в мозг врезается после того, как тебе объяснили, что, если ты наступил на насекомое и был при этом застигнут, ты заплатишь хороший штраф, а кроме того, тебе придется выдержать ехидную лекцию о том, что без тебя колония обойдется прекрасно, а вот без насекомых навряд ли.
Или возьмем земляных червей. Я-то знаю, что они здесь на вес урана, потому что сам их покупал, прежде чем закончил курс. Фермер не может обойтись без земляных червей.
Приспособить насекомых к планете вовсе не так просто, как кажется. У Ноя было меньше трудностей с животными — каждой твари по паре, — потому что, когда воды схлынули, он все еще находился на планете, которая вполне подходила для его груза. А Ганимед — не Земля. Возьмем пчел — мы ведь привезли пчел в «Мэйфлауэре», но на волю их не выпустили, они все еще хранились в сарае под названием «Оаху» до лучших времен. Пчелам нужен клевер или что-то на него похожее. На Ганимеде клевер расти будет, но он нам нужен главным образом, чтобы связать атмосферный азот и таким образом освежить обработанную почву. Мы пока клевер не сажали, потому что в воздухе еще не было азота, вернее, было, но слишком мало.
Но я опережаю события. Все это заставляет задуматься над инженерной стороной экологии. До нашего появления Ганимед был голой обледенелой скалой, страшно холодной и фактически лишенной атмосферы, имелись разве что только следы аммиака и метана. Так что самым безотлагательным делом было создать атмосферу, которой человек смог бы дышать.
Материал для нее был — лед. Предстояло использовать достаточно энергии, чтобы преобразовать молекулы воды в водород и кислород. Водород, естественно, поднимается кверху, кислород оседает на поверхности, где им можно дышать. Более пятидесяти лет понадобилось на это. Можете себе представить, сколько требуется энергии, чтобы создать для планеты величиной с Ганимед давление в три фунта кислорода над всей поверхностью? Давление в три фунта на один квадратный дюйм означает девять фунтов массы, потому что на Ганимеде только одна треть земного тяготения. Это значит, что вы должны начать с девяти фунтов льда на один квадратный дюйм Ганимеда — а лед здесь на редкость холодный: больше двухсот градусов ниже нуля по Фаренгейту.
Сначала вы нагреваете лед до температуры таяния, затем вы его оттаиваете, затем расщепляете молекулу воды на кислород и водород — не обычным лабораторным путем при помощи электролиза, но сильным нагреванием в преобразователе. В результате получается давление в три фунта кислородно-водородной массы на квадратный дюйм. Это не взрывчатая смесь, потому что легкий водород поднимается вверх, а пограничный слой слишком близко к вакууму, чтобы поддержать горение.
Но чтобы разложить молекулу воды, требуется 65 000 БТЕ[107] энергии на каждый дюйм поверхности, или, другими словами, на каждые девять фунтов льда. Все это складывается; Ганимед — небольшая планета, но все-таки у нее 135 000 000 000 000 000 квадратных дюймов поверхности. Умножаем эту цифру на 65 000 БТЕ, потом переводим британские единицы в эрги, и тогда получается: 92 500 000 000 000 000 000 000 000 000 000 эргов.
Девяносто два с половиной миллиона миллиардов квадрильонов эргов! Это число — такая красотища, что я его записал в дневник и показал Джорджу. На него оно впечатления не произвело. Джордж сказал, что все числа одинакового размера, и ни на кого, кроме недоумков, длинные ряды нулей не действуют. Он заставил меня вычислить, что означает это число в единицах массы-энергии, при помощи доброй старой формулы
По закону Эйнштейна один грамм массы эквивалентен 9 х 1020 эргов, так что эта фантастически длинная цифра оказывается равной 1,03 х 1011 граммов энергии, или 113 200 тонн. Это, главным образом, превращенный в энергию лед: какая-то часть того же самого льда, который превратили в атмосферу, — хотя, возможно, в конвертер мог попасть еще какой-нибудь камешек — эта штука способна сожрать все, что угодно. Будем считать, что это был чистый лед; таким образом, получается кубик льда в сто шестьдесят футов длиной по ребру. Это число я как следует прочувствовал.
