Дон подошел поближе и стал ждать. Марстен поднял на него глаза и сказал:
— Тебе, Харви, поручается особое задание. Отправляешься немедленно.
— Поменялись планы?
— Нет, ночью мы пойдем в рейд, но без тебя. Одна важная драконья шишка возжелала, видите ли, поговорить. Вот ты к нему и отправишься. Прямо сейчас.
Дон помешкал.
— Черт побери, командир! Я уж совсем было настроился поучаствовать в заварушке. Давайте я поеду завтра. Драконы — народ неторопливый, время для них ничего не значит.
— Отставить, солдат. Будешь считаться отбывающим отпуск: в распоряжении Главного штаба указано, что ты можешь пробыть там довольно долго.
Дон прищурился.
— Если мне приказано куда-то ехать, это не значит, что я в отпуске. Это просто командировка.
— А ты, Харви, оказывается, настоящий кухонный адвокат.
— Так точно, сэр.
— Сдай оружие и сними знаки различия. Первую часть пути проделаешь под видом эдакого славного паренька-фермера. Для пущей убедительности подыщи в амбаре какой-нибудь инвентарь. Ларсен отвезет тебя на лодке. Все, свободен.
— Есть, сэр! — уходя, Дон бросил через плечо: — Удачной охоты, капитан.
Марстен впервые за все это время улыбнулся.
— Спасибо, Дон.
Сначала они плыли каналами, такими извилистыми и узкими, что от электроники было не больше толку, чем от невооруженного глаза. Большую часть времени Дон проспал, положив голову на мешок с кислозернянкой. Предстоящее задание мало его беспокоило: он был уверен, что тот, кому потребовался переводчик, — кем бы он там ни оказался, — явится на рандеву и все ему объяснит.
На другой день они добрались до берега Большого Южного моря, и Дон пересел на борт сумасшедшей посудины, причем это определение в равной степени относилось как к самой посудине, так и к ее команде. Плоским блюдцем на реактивной тяге футов пятнадцати в поперечнике управляли два юных экстраверта, не боявшиеся ни людей, ни болот. Надводная часть глиссера была накрыта приземистым конусом, свернутым из листа полированного металла, который отражал направленные горизонтально лучи радара вверх или в сторону. Этот колпак не защищал от радарного поиска из космоса — импульсы, расходясь по конусу, после отражения от колпака возвращались бы обратно прямо туда, откуда они пришли. Но главным преимуществом глиссера была скорость.
Дон лежал пластом на дне лодки, вцепившись в поручни и размышляя о преимуществах ракетного транспорта, а сумасшедшая штуковина тем временем неслась, подскакивая, по водной глади. Он старался не думать о том, что произойдет, столкнись глиссер с корягой или с каким-нибудь крупным морским животным. Менее чем за два часа суденышко прошло около трехсот километров, потом замедлило ход и остановилось.
— Конечная остановка! — сказал розовощекий мореход. — Пассажирам приготовить багажные квитанции! Женщины и дети выходят по центральному эскалатору.
Антирадарный колпак приподнялся. Дон встал, разминая затекшие ноги:
— Где мы?
— Станция Драконвилль-на-Болоте. А вот и делегация встречающих. Осторожнее на ступеньках.
Дон напряженно всматривался в туман. Похоже, на берегу собралась целая толпа аборигенов. Он спрыгнул с борта, и его ботинки тут же утонули в грязи. Он поспешно выбрался на твердую почву. За его спиной хлопнул антирадарный колпак, и сумасшедшая посудина тут же рванула прочь, в считанные секунды набрав скорость и сразу исчезнув в тумане.
— Могли бы хоть помахать на прощание, — пробормотал Дон и обернулся к драконам. И замер в растерянности: людей не было видно, а указаний на этот счет ему никаких не дали. Может быть, офицера, которого надеялся встретить Дон (уж теперь-то ему самое время было здесь появиться!), по дороге где-нибудь ранили?
Драконов было семь, и все они молча приближались к нему. Дон окинул их взглядом и просвистел вежливое приветствие, отметив про себя, что аборигены похожи друг на друга как две капли воды. И тут дракон, выступавший в центре семерки, воскликнул с акцентом, от которого на память сразу же приходила рыба и жареная картошка:
— Дональд, мой мальчик! Как я рад тебя видеть! Чешуя!
Дон проглотил застрявший в горле комок и, позабыв о всяких приличиях, воскликнул:
— Сэр Исаак! Сэр Исаак!
И, спотыкаясь, бросился навстречу.
Вряд ли это удобно — пожимать дракону руку, целовать его или обнимать. Дон ограничился тем, что кулаками лупил Сэра Исаака по бронированной туше, одновременно стараясь прийти в себя. От чувств он не мог выговорить ни слова, а все вокруг подернулось влажной дымкой. Сэр Исаак невозмутимо ждал, потом заявил:
— А теперь, Дон, я хотел бы познакомить тебя с моей семьей…
Дон взял себя в руки, откашлялся и облизнул губы, готовясь к беседе на языке свиста. Водер был только у Сэра Исаака; вполне возможно, остальные драконы не понимали даже простейших английских слов.
—
— Мы благодарим тебя.
