– Нет-нет, ни в коем случае! – вполголоса ответил Уэст, и я подавила смешок.
Уже во второй раз нас с Уэстом прервали в решающий момент. А если бы не мешали посторонние, уж мы бы… Не понимаю, что в этом человеке превращает меня в озабоченного подростка, которому плевать на осторожность – но мне это нравится. Нравится, что рядом с ним я теряю голову и забываю обо всем.
– Спокойной ночи, папа, – сказал Уэст погромче.
– Доброй ночи, – откликнулся Амос.
Убедившись, что отец ушел, Уэст повернулся ко мне. Он улыбался – и сердце у меня опять молотом забухало о ребра. Уэст наклонился и поцеловал меня в висок; такой поцелуй ощущался чем-то очень интимным – и я наслаждалась этим новым чувством.
– Ладно, – сказал он. – Пойдем, отведу тебя в постель.
Я хотела ответить, что ничуть не устала, но вместо этого вдруг душераздирающе зевнула.
Ох уж этот Амос Райдер – и кайф обломал, и все настроение сбил!
Уэст достал из микроволновки попкорн и помог мне слезть со стола. Ноги подкашивались, и Уэст, глядя на меня, тихо рассмеялся.
– Заткнись, – сказала я, ткнув его локтем под ребра.
Он довел меня до двери и остановился у порога.
– Может быть… – Я сама не верила, что это говорю; мне пришлось уставиться в пол, чтобы закончить фразу. – Может быть, хочешь зайти?
Я бросила на него робкий взгляд. На лице Уэста отражалась внутренняя борьба.
– Не сегодня, – ответил он наконец.
– А в другой раз? – спросила я с надеждой.
– Да, – не раздумывая, ответил он. И снова поцеловал меня в висок. – В другой раз.
Я кивнула. Быть может, так и вправду лучше.
– Спокойной ночи, Уэст.
– Спокойной ночи, Ада.
До прошлой ночи я как-то держал свое влечение к Аде в узде. Мог ходить мимо нее – даже когда она в этом своем комбинезоне – спокойно, не хватая, не прижимая к стене и не демонстрируя наглядно, что она со мной делает.
Но больше так не выйдет.
Теперь я могу думать только о том, как ощущалось под ладонями ее нагое тело. Теперь, когда знаю, что значит держать ее в руках и прикасаться к ней – мне всегда будет мало.
И она тоже меня хотела! Сама попросила ее поцеловать. Сама потребовала, чтобы я к ней прикоснулся.
Так что теперь я погиб. Полностью и бесповоротно.
Вот о чем я думал, расставляя на кухонном столе ингредиенты для пирога со шпинатом – любимого блюда Ады, о котором она поведала, когда я подвозил ее в город.
Я решил последовать совету Дасти – делом показать Аде, что все время о ней думаю. Например, угостить любимым пирогом.
Есть лишь одна загвоздка: не то чтобы я хороший повар.
Нет, готовить мне иногда случается. Порой даже удается сварганить что-то более или менее съедобное. Папа всем нам, особенно Густу и мне, преподал азы кулинарного искусства. С детских лет он нам твердил: рано или поздно вы начнете с кем-то жить вместе, и всю домашнюю работу – готовку, уборку и так далее – придется делить на двоих.
Густ похож на папу: любит готовить, и у него отлично получается. Еще одно дело, в котором он меня превосходит. Что ж, оно и к лучшему: ведь теперь у него есть дочка, и ее надо кормить.
А я могу сделать что-то самое простое – яичницу, пасту, курицу на гриле. Могу нарезать все, что найду в холодильнике, смешать – получится салат. Но спанакопита, то есть греческий пирог со шпинатом, – задача не совсем моего уровня. Особенно когда рецепт начинается со слов: «Приготовьте тесто фило…»[9] Насколько я понимаю, напортачить с тестом фило – проще простого.
Ну и ладно!
Ничего сверхъестественного в этом нет – и я, в конце концов, не безрукий. Сказано «приготовить тесто» – значит, приготовлю.
Ада отправилась к Эгги, чтобы обсудить заказ на мебель для гостевого ранчо. За ней заехала Тедди, и я так понял, что дальше они отправятся по магазинам. Так что часа четыре у меня точно было.
Впрочем, из них прошло уже больше часа – а добился я только того, что вся кухня теперь в муке.
Вдруг открылась входная дверь, а затем донесся голос Густа:
– Эй, кто-нибудь дома?
– Я тут, – откликнулся я.
– А какого это хрена ты тут творишь? – поинтересовался Густ, входя на кухню и переводя изумленный взгляд с меня на сугробы муки и обратно.
– Не видишь, что ли? Пирог пеку!
– Не-а. Чего не вижу, того не вижу.
– Ну хорошо, пытаюсь печь, – сдался я. – Ада как-то упоминала, что любит пирог со шпинатом, который делает ее мама. Вот и решил ее порадовать.
Густ подошел ближе, перебрал все ингредиенты, не преминул проинспектировать и жалкого вида шматки теста, которые у меня никак не склеивались вместе.
– Ты только не обижайся, – сказал он, – но что-то у тебя пошло не так.
– Спасибо, Густ, ты мне очень помог, – отрезал я.
Густ снова удивленно расширил глаза. Обычно на критику я реагирую куда спокойнее.
– Сделай-ка перерыв, – сказал он. – И объясни, чего ты хочешь. Может, я помогу.
С этими словами Густ подошел к кухонной раковине и принялся мыть руки. Видимо, не шутит.
– В теории все проще простого, – начал я, проводя по лицу испачканной в муке рукой. Не хочу даже думать о том, на что я в результате стал похож. – Режешь шпинат и прочее, смешиваешь, берешь тесто фило…
– Ага, – кивнул он. – И где тесто?
