Одну руку он положил мне на затылок, другой обхватил за талию и прижал к себе. Но мне хотелось прильнуть ближе, теснее. Я запустила руки ему под рубашку – и он судорожно втянул в себя воздух.
– Черт, какие у тебя ледяные руки! – прошептал он, почти не отрываясь от моих губ.
В ответ я, по-дурацки хихикнув, скользнула ладонями ему за спину и притянула к себе.
Одной рукой – все той же, которой обнимал, – он приподнял меня и посадил на стол. Я обвила его ногами, и он толкнулся бедрами мне навстречу. К самому центру моего существа прижался его член, недвусмысленно твердый и напряженный, – и я поняла, что хочу большего. Я вцепилась в его фланелевую рубашку, начала рвать с плеч, и он сбросил ее на пол.
Одной рукой он провел по моему бедру, достиг края пижамных шортиков, остановился здесь – но лишь на одну секунду. В следующий миг обхватил ладонью мой зад, и я застонала прямо в его приоткрытые губы.
Когда в последний раз я делала что-то подобное? Не припомню.
А когда в последний раз испытывала что-нибудь хоть отдаленно похожее? О, вот это знаю точно: никогда!
Я прикусила его нижнюю губу; он застонал и снова качнул бедрами мне навстречу.
– Еще! – взмолилась я.
Но это не сработало: он попятился и отстранился. Я готова была взвыть от негодования.
– Еще? – переспросил он с лукавой усмешкой.
Я молча закивала. Второй рукой, что придерживала меня за затылок, он скользнул по моей шее, по ключице – и это легкое, как перышко, касание едва не довело меня до умопомрачения.
– Что за дурацкие бретельки… – проговорил он и, подцепив одну пальцем, аккуратно спустил ее с плеча. Наклонившись, прильнул к обнаженному месту губами – и я вцепилась ему в волосы, а вторую руку, осмелев как никогда, просунула между нами и сжала его ширинку.
Он громко застонал, не отрываясь от моего плеча, – этот стон я ощутила всем телом.
– Боже, Ада!.. – Как мне нравится, когда он произносит мое имя!
Он снова отстранился. Вторую руку, которой уже его не обнимала, я тоже протянула к его ширинке и попыталась расстегнуть ремень, но не успела – он накрыл мои руки своей большой ладонью.
– Не торопись, милая! – выдохнул он. – Нравится видеть, что ты со мной делаешь?
Я взглянула на мощный бугор под его джинсами и кивнула. Он прижал мою ладонь к своей ширинке и опять застонал.
– Хочу, чтобы ты это почувствовала! – проговорил он и прижался лбом к моему лбу.
О да! О да!!!
– Прикоснись ко мне, – прошептала я.
Вообще не люблю эту часть и обычно стараюсь поскорее с ней разделаться. Вечно мне неловко. Вдруг я слишком мокрая? Или слишком сухая? Чаше второе. Иногда мое тело приходится долго уговаривать заняться сексом. Но сейчас я действительно этого хотела – хотела, чтобы он потрогал меня
Его пальцы кружили по моему бедру, все ближе и ближе к желанному месту. Я раздвинула ноги пошире, приглашая его войти.
Все так же, прижавшись лбом ко лбу, оба мы смотрели, как его рука проскальзывает мне под шорты и скрывается между ног. Я ахнула, ощутив, как Уэст погружает в меня палец.
– Черт, Ада! – прорычал он. Палец неторопливо скользил во мне, вперед-назад, вперед-назад. – По-прежнему хочешь еще? – спросил он вполголоса.
– Да! – простонала я.
Теперь во мне было уже два пальца.
– Такая жаркая… такая голодная… – шептал он. – Эти городские парни ничего толком не умеют в постели, верно?
Я молча покачала головой. Внутри нарастало какое-то давление, странное, чуждое – и, не в силах больше терпеть, я обхватила ладонями лицо Уэста и впилась губами в его губы.
Он ответил мне глубоким и долгим поцелуем; язык его погрузился мне в рот, как и пальцы – в мое нижнее устье. Дыхание мое ускорилось, бедра начали двигаться словно по собственной воле. Он потер большим пальцем мой клитор – и я застонала, а с губ сорвалось: «Да-а-а!»
– Помоги мне, Ада! Скажи, что делать, чтобы ты кончила так, от моих пальцев!
Я не знала. Никогда не кончала вот так – ни во время прелюдии, ни во время секса. Этот жар, бегущий по позвоночнику, был мне незнаком. Все, чего я хотела, – чтобы Уэст не останавливался, хоть и сама не знала (но отчаянно хотела узнать), к чему это приведет.
И хотела сказать об этом – но в этот самый миг нас вывел из сладострастного транса громкий сигнал микроволновки.
Да чтоб тебя!
Уэст – он реагировал намного быстрее меня – потянулся к микроволновке и распахнул дверцу, чтобы прекратить пронзительный писк. Потом уронил голову мне на плечо и обмяк.
Оба мы тяжело дышали – однако услышали шаги из противоположного холла. Уэст мгновенно развернулся, прикрывая меня собой. Я торопливо поправляла бретельку, надеясь, что за его широкими плечами, да еще в полутьме, останусь невидимкой.
– Уэстон? – донесся из холла сонный голос Амоса. – Это ты?
– Да, папа, – откликнулся Уэст. Он старался дышать тише и спокойнее, но не особо получалось. – Извини, я тебя разбудил?
– Да ничего. Все в порядке? – зевая, спросил Амос.
– Ага, просто решил перекусить, – ответил Уэст. – Попкорн себе грел.
– Ну ладно, только не шуми. – Голос Амоса удалялся; как видно, он возвращался к себе. – Ты же не хочешь разбудить Аду?
