Он не отрывал от меня глаз, наблюдая за тем, как я наблюдаю за ним. Рядом с этим человеком все начинало сиять и искрить, все наполнялось силой и страстью. Надев презерватив, он опять взобрался на меня – медленно, почти лениво продвигался снизу вверх, и по дороге целовал, лизал, посасывал. Когда его член придвинулся к моей киске вплотную и нацелился на вход, я уже снова тяжело дышала.
Как же он меня возбуждает! Все в нем.
– Так хорошо? – спросил он, и я энергично закивала, не желая ждать больше ни секунды.
Головка его члена проскользнула внутрь – и, казалось, все кости мои расплавились.
– Ада, – прошептал он, медленно продвигаясь все глубже, – по-моему, ты создана для меня!
Вход был тугим, и он двигался медленно, шаг за шажком продвигаясь вперед, подаваясь назад и с каждым рывком заходя чуть глубже.
Я дрожала всем телом; у него на лбу выступил пот. Наконец он вошел в меня на всю длину – и рухнул, уткнувшись лицом мне в шею.
– Черт! – простонал он, целуя меня. – Подожди секунду…
Я чувствовала его сердцебиение и не сомневалась, что он чувствует мое – сердце колотилось о ребра так, словно вот-вот взломает грудную клетку.
Наконец Уэст начал двигаться – и мир для меня остановился. Поначалу он входил и выходил медленно, неторопливо, доставляя мне невероятное блаженство.
– Миллион раз, – простонал он, – я мечтал о том, каково оказаться внутри тебя. Но мои мечты даже отдаленно не походили на реальность!
Он начал ускорять темп. Я шарила руками по его голове, спине, заду – везде, куда могла дотянуться; хотелось ощутить его всего и сразу.
– Уэст! – простонала я. – Как же хорошо! – И сама не узнала собственного голоса.
– Повтори мое имя! – потребовал он.
– Уэст! – повторила я.
Я твердила его имя, как молитву – а он все быстрее, все яростнее двигал бедрами. Я закрыла глаза, уже готовая снова рассыпаться на миллион искр. Но он крепко взял меня за подбородок.
– Открой глаза, Ада! Никто не придет, никто нас не застанет. А от меня бежать не нужно. Я хочу, чтобы ты смотрела на меня, когда мы кончим вместе.
Я повиновалась – и теперь смотрела только на Уэста. Он выглядел безумным, казалось, он одержим, но одержим каким-то светлым духом. Никогда еще я не видела его таким – диким, яростным, самозабвенным; но, быть может, такой Уэстон Райдер нравился мне больше всех прочих.
В основании позвоночника росло знакомое давление. Видя, что я близка к оргазму, Уэст начал наращивать темп.
– Я чувствую, ты уже вот-вот… – шептал он. – Черт, я это чувствую!
Я стонала все громче, он тоже. Оба мы наперегонки мчались к краю обрыва в отчаянной жажде взлететь. Уэст начал меня целовать – яростно, грубо, – и, когда укусил за нижнюю губу, это свершилось. Все тело свела сладкая судорога, поджались пальцы на ногах. Мои стоны переросли в крики – а Уэст принялся вбиваться в меня все жестче, все быстрее, торопясь достичь финишной черты, чтобы кончить со мной вместе.
– Черт, Ада!.. – отчаянно выкрикнул он – а затем замер, по инерции еще пару раз толкнулся в меня и рухнул. – Никогда не думал… что это может быть
– Я тоже, – выдохнула я.
Никто из нас не шевелился. Хотелось остаться в объятиях друг друга на целую вечность.
Судя по всему, я влюбился в Аду Харт – и понятия не имел, что с этим делать. Уже некоторое время это понимал, но сегодня прошел точку невозврата.
Мы все еще лежали в постели, запутанные в простынях и сплетенные друг с другом – и я мог бы лежать так до конца жизни, если бы вдруг не заметил, что Ада дрожит.
Вот черт!
Ни она, ни я так и не приняли душ. Заняты были… всяким. И теперь только вопрос времени, когда попадание под ледяной дождь обернется простудой.
Я теснее прижал Аду к себе, натянул ей на плечи одеяло. Отпускать ее не хотелось – кто знает, когда она захочет повторить?
– Замерзла? – спросил я.
– Я вечно мерзну, – ответила она. – Но вообще-то да.
Ну вот! И что делать? Не хватало еще, чтобы она замерзла насмерть прямо у меня в руках!
– Готова принять ванну? – спросил я, целуя ее в макушку.
– Только вместе с тобой, – игриво ответила она.
Такого тона я у Ады прежде не слышал. Эта игривость согрела мне сердце – и направила фантазию по опасным путям, о которым ей лучше не рассказывать, если я не хочу, чтобы она с криком убежала.
Откровенно говоря, направление моих мыслей пугало и меня самого. Как-то стремно испытывать чувства, на которые искренне считал себя неспособным.
– Это можно устроить, – ответил я. Снова ее поцеловал, теперь медленно и нежно, и не без труда вытащил себя из кровати. – Подожди здесь. Я все организую.
Ада перекатилась на бок, чтобы посмотреть на меня. Голову положила на руку, тело – но отнюдь не все тело – было прикрыто одеялом.
Лучше, чем в самом прекрасном сне!
Верхний ящик шкафа был открыт, и я, не глядя, нашарил там трусы. Натянул их, посмотрел в последний раз на Аду – она улыбалась мне так, что от этой улыбки сердце в груди пустилось вскачь, словно табун мустангов – и отправился в ванную.
