Света по-прежнему не было. За окнами – непроглядная темень, хотя нет еще и девяти. Телефон лежал в ванной, там же, где я его оставил.
Проверив телефон, я обнаружил целую кучу посланий от родственников. Первое сообщение от папы:
Папа: Я поехал к Хэнку и Тедди, помогу им подготовиться к буре. Останусь у них, пока не развиднеется. Береги себя.
Следующие – из нашего семейного чатика:
Эмми: пропущенный звонок.
Густ: Мы с Райли дома, в порядке.
Люк: Я тут, сладкая!
Эмми: Люк, ты вообще-то рядом со мной сидишь.
Густ: Тьфу на вас.
Тедди: У нас с папой все норм!
Густ: Тьфу два раза.
Тедди:
Густ: Что она вообще делает в нашем семейном чате?
Тедди Андерсен удалила Густа Райдера из чата.
Эмми Райдер добавила Густа Райдера в чат.
Эмми: Уэст! Ты там как?
Эмми: Земля вызывает Уэстона. Ты где?
Густ: Да что ему сделается. Уэст, скажи сестренки, что ты в порядке.
Тедди: СестренкЕ, грамотей!
Густ: Опять ты?!
Люк: Серьезно, Уэст, проявись. Эмми тут с ума сходит.
Последнее сообщение пришло всего несколько минут назад.
Эмми: Уэст, если не ответишь через десять минут – звоню в Национальную гвардию.
Это было уже лишнее, так что я быстро набил ответ:
Уэст: Дома, все хорошо.
Тедди: Живой!!!
Тедди: А Ада с тобой?
Тедди:
Эмми: Ага, теперь понятно.
Тедди: Хорошо вам повеселиться! Зажгите свечи! Не забудьте презервативы!
Люк: Ну зашибись.
Я отложил телефон и попытался стереть с лица широченную дурацкую ухмылку. Что за счастливый день сегодня! Поставив наполняться ванну, я заглянул в комнату Ады. Помнится, у Эмми есть соли для ванны. Я тоже люблю принимать ванну с солью после тяжелого дня, это снимает усталость и боль в мышцах.
Захватив соль и «бомбочку» с тем же запахом – эвкалипт или что-то в этом роде, – я вернулся в ванную и растворил то и другое в горячей воде.
Насчет свечей Тедди подсказала хорошую идею. В конце концов, электричества-то нет. Я помнил, что в аварийном наборе у нас были свечки – и, убедившись, что ванне пока не грозит перелиться через край, отправился в холл на поиски.
Открыв стенной шкаф, сразу же увидел внушительный пакет со свечами, а рядом с ним зажигалку.
В яблочко!
Спустя несколько минут (и такое количество зажженных свечей, какое вызвало бы сердечный приступ у пожарного) я вернулся к Аде.
Она была там же, где я ее оставил – раскинулась, словно нагая нимфа, на моей постели.
Я опустился перед ней на колени, принялся покрывать поцелуями и легкими укусами, начиная от ног и выше. Дойдя до талии, сжал ладонью бок – и Ада захихикала.
Захихикала! Мог ли я на такое надеяться? Чтобы почаще слышать этот тихий, задыхающийся девчачий смешок, я готов был убиться об стену… в хорошем смысле.
– Щекотно! – пожаловалась она.
Тут уж мне ничего не оставалось, как защекотать ее до полусмерти. Она отбивалась и смеялась, а потом сказала с широкой улыбкой: «Ну ты и мерзавец!» – и тогда я ее поцеловал.
– Посмотрим, что ты обо мне подумаешь, когда увидишь, что я приготовил в ванной!
Я встал с постели и подхватил ее на руки, вместе с одеялом и всем прочим. За это был вознагражден новым приступом хохота – и не мог поверить своему счастью.
Дойдя до ванной, я поставил Аду на ноги. Она выпустила из рук одеяло и молча, широко раскрытыми глазами смотрела на открывшуюся сцену – горящие свечи, разноцветные пузырьки. Будь у меня розовые лепестки, я бы и их разбросал, но нет в мире совершенства.
– Вот это да! – сказала она. – Хорошо бы у вас почаще выключали свет!
«Согласен», – подумал я.
Она взяла меня за руку и потянула за собой. Ванна была просторная – хватит места для обоих.
Ада уже хотела шагнуть в ванну, но я ее остановил. Сперва наклонился и потрогал воду: не слишком ли горячая? При этом на лице у нее промелькнуло выражение, которого я прежде не видел и не понял, что оно означает – а выяснять сейчас не хотелось.
– Все хорошо, – сказал я, и Ада шагнула в ванну и присела, почти погрузившись в воду.
Я сбросил трусы и шагнул следом. Устроился в ванне, усадил Аду на себя, прижал к груди – и оба мы расслабились, нежась в ароматной воде.
Ада тихо застонала – для моих ушей этот стон прозвучал сладостной музыкой.
– Как же хорошо! Просто идеально!
«Как и ты», – подумал я.
