Я медленно открыл конверт, достал из него бумаги, на которых стояло мое имя. Все правда: Небесный дом теперь мой! Я поднял глаза к потолку, пытаясь сморгнуть слезы.
Наконец-то исполнилось мое заветное желание. Доказать себе: я способен на то, чем и я сам, и мои родные будут гордиться.
– Спасибо, папа! – вот и все, что мне удалось выдавить. – Это… это просто… спасибо!
– Я горжусь тобой, Уэстон, – с хрипотцой в голосе ответил он. – И мама тобой бы тоже гордилась.
Черт, это выстрел прямо в сердце! Он что, хочет, чтобы я разревелся прямо у него на глазах? Я знал, что отец упоминает маму лишь в самых серьезных случаях.
Несколько мгновений мы оба молчали; мне нужно было пережить этот миг, и папа, должно быть, это понимал. Затем он кивнул в сторону еды, собранной мною для Ады.
– Ладно, – сказал он, – иди, не заставляй девушку ждать.
Я улыбнулся. Повторять это дважды ему бы точно не потребовалось!
Когда я вошел в Небесный дом, Ада снимала полиэтилен с большого зеркала, только что повешенного на стену в гостиной. Даже полиэтилен не мешал заметить, что с зеркалом комната выглядит намного просторнее.
Дом был прекрасен – но его красота бледнела рядом с красотой Ады Харт, в черной майке-безрукавке и линялом комбинезоне.
В зеркале она увидела меня, и ее отражение улыбнулось моему. Только мне Ада улыбалась так тепло и открыто – и как же мне это нравилось!
– Что ты здесь делаешь? – спросила она.
– Вот, ужин тебе принес, – ответил я, показывая ей пакет с едой.
– А от чего улыбка шире лица? – поинтересовалась она. Я поставил пакет на пол и подошел к ней сзади. – Серьезно, – продолжала она, – по-моему, у тебя сейчас щеки треснут.
Я обнял ее за талию, и она прижалась ко мне. Я поцеловал ее в плечо – прямо в одну из татуированных розочек.
– Просто я счастлив, – ответил я.
Достал из заднего кармана конверт, протянул ей. Прищурившись, она взяла у меня документ. Я видел в зеркале, как она развернула договор, начала читать – и глаза у нее изумленно и радостно расширились.
– Ух ты! – воскликнула она. – Уэст, я так за тебя счастлива! – Глаза ее сияли почти ослепительным светом.
Я покрыл ее плечо и щеки быстрыми поцелуями, потом сжал за бока – и она взвизгнула и дернулась, пытаясь вырваться.
– Уэст, щекотно же! – воскликнула она, задыхаясь от смеха.
Боже, как же здорово слышать от Ады свое имя! Я провел ладонями вдоль по ее телу; и, когда наши взгляды в зеркале снова встретились, что-то изменилось. Я вдруг очень ясно осознал, что прижимаю к себе самую прекрасную женщину на свете и что грудь ее бурно вздымается.
Мы не сводили друг с друга глаз. Мои руки замерли у нее на бедрах; миг спустя я притянул ее к себе вплотную, чтобы она ощутила силу моего желания. Ада изумленно расширила карие глаза, приоткрыла рот.
Я скользнул ладонями выше, обхватил груди, сжал – без этого просто не мог! – а затем отстегнул сперва одну лямку комбинезона, потом другую. Лямки упали с плеч. Я стянул с Ады комбинезон, под конец присев, чтобы она смогла через него перешагнуть.
Господи, какая же у нее офигительно нежная кожа! Поднимаясь, я легонько провел пальцами по внутренней стороне ее бедра – и с удовлетворением ощутил мурашки. Добравшись до края ее майки, стянул ее через голову и бросил на пол.
Скользнул пальцами под резинку трусов, по-прежнему глядя на ее отражение в зеркале. Лицо у Ады уже пылало, взгляд остекленел.
– Ты меня искушаешь! – прошептал я.
Она повернулась ко мне лицом. Скользнула руками под футболку – и я едва не подпрыгнул. Опять эти ледяные руки! Ада понимающе улыбнулась.
– Хочешь отметить свое приобретение? – игриво спросила она, хотя выпирающий из-под ширинки бугор лучше всяких слов сообщал о том, чего я хочу.
– Боже, еще как! – простонал я.
Ада царапнула меня ногтями по спине. Я положил руку ей на затылок, прижал спиной к зеркалу и припал к ее губам. Едва наши губы встретились, оба мы застонали. Ада вцепилась в меня, я другой рукой сдвинул в сторону ее трусики. Господи, она уже мокрая – так хочет меня! Похоже, чем свободнее и увереннее мы чувствовали себя друг с другом, тем лучше откликались наши тела. А это что-то да значит, если вспомнить, что еще никто и никогда не сводил меня с ума так, как Ада.
Я вставил в нее два пальца, а она прикусила меня за нижнюю губу. Судя по тому, как вцепилась мне в плечи, на них непременно останутся следы ногтей!
Я не мог больше ждать.
Большим пальцем я потер ее клитор, и она выдохнула мое имя. Но мне хотелось большего.
Я вытащил пальцы – Ада протестующе хныкнула. Я крепко обхватил ее обеими руками за зад – надеясь тоже оставить на ней след – и поднял в воздух. Поднес к дивану, уложил туда. Начал целовать ее бедра, живот, грудь, остановившись лишь для того, чтобы снять белый кружевной лифчик. Втянул в рот ее сосок – и Ада выгнулась подо мной.
– Можно мне тебя вылизать? – спросил я, не отрываясь от нее.
– Ч-что? – перепросила Ада, приподняв голову. Кажется, она уже мало что понимала.
