Алек замер, глядя в окно невидящим взглядом. Ее тихие слова грохотом отдались в его голове, заставив покачнуться от неожиданности. Он ожидал чего угодно, только не этого тихого признания, не этой пьянящей нежности в мягком голосе…
– Я люблю тебя, Алек…
Она уже давно стояла, молча, ожидая его ответа, а ее слова все еще звучали у него в голове, эхом отдаваясь в ушах. Алек сжал кулаки. Нет, слишком поздно. Он уже принял решение и не отступит от него. Алек медленно обернулся к ней, и Алете захотелось убежать, так холоден был его взгляд.
– Я не понимаю, – голос его звучал хрипло, и Алета приободрилась. – Почему ты говоришь это сейчас?
– Прости, Алек. Я знаю, что была не права, что слишком долго сомневалась и боялась.…И только теперь, поняв, что я теряю тебя…Прошу тебя, не уезжай, – в ее голосе зазвенели отчаяние и мольба. – Останься, Алек. Я…я не хочу жить без тебя.
Она замолчала, глядя на него умоляющим взглядом синих глаз, но Алек не позволил себе поддаться очарованию этой красоты.
– Прости, Алета, но я не верю тебе.
– Не веришь? – она изумленно уставилась на него, отказываясь понимать его слова.
– Я верю, что ты хочешь, чтобы я остался. Но хочешь этого только потому, что ранчо нуждается во мне.
– Я прекрасно справлялась и без тебя, – с вызовом подняла голову Алета, хотя к горлу подступили слезы.
– Может быть, но…
– Я поняла тебя. Ты не хочешь поверить в то, что я люблю тебя?
– Да.
– Почему?
– Потому что ты не любишь. Ранчо было всегда для тебя на первом месте, а все остальное так…приложения…Я не хочу быть приложением, Алета! Больше не хочу. Я устал, понимаешь?!
Она растерянно пожала плечами. Его слова ошеломили ее. На «Магнолии» все давно считали хозяином именно его. Неужели он этого не понимал?
– Но ты никогда и не был чем-то второстепенным, Алек. Неужели ты этого не знаешь? Едва появившись здесь, ты занял первое место, и…сознаюсь, меня это сначала здорово взбесило. Но даже тогда, ненавидя тебя, я понимала, что по-другому быть просто не может.
– Но для тебя главным я все равно не стал. Я почти ничего не значил для тебя, а теперь ты вдруг говоришь, что любишь?! – его голос сорвался на крик, так, что Арина и Тина испуганно отшатнулись от двери. – Как я могу тебе поверить?
Алета улыбнулась сквозь внезапно нахлынувшие слезы.
– О чем ты говоришь, Алек? – тихо возразила она. – Можно подумать, что ты ревнуешь к «Магнолии»…Ничего не значил?! Да после нашей первой встречи в баре, я ни о чем другом думать не могла. Все вспоминала твой голос, улыбку, пыталась понять какого цвета твои глаза и почему ты носишь очки.…Твое преображение в ковбоя меня так поразило, что я даже не помню, что говорила тебе тогда. Потом, когда ты показал мне завещание, я возненавидела тебя. А чего ты ожидал? Я потеряла родителей, почти потеряла друга и брата, и в этот миг понять, что я могу потерять и дом!…Если бы не та ненависть и гнев, я бы просто сошла с ума. Пойми меня, Алек.…А после того, как ты появился здесь в тот день, я не могла уже тебя ненавидеть. Хотела, но не могла. Ведь ты сказал тогда, что хочешь жениться на мне. На мне! На той, у которой крутой характер, которая оскорбила тебя и у которой есть маленькая дочь, но никогда не было мужа! Ты хоть понимаешь, что я пережила в тот день?! Особенно, если учесть, что человек, который когда-то клялся мне в вечной любви, отказался от меня именно по этим причинам…
Алета замолчала, переводя дыхание. Алек, потрясенный услышанным, тоже молчал. Через минуту она снова заговорила, решив, наконец, высказаться до конца, а там будь что будет.
– А потом, Алек…в нашу первую «брачную» ночь я лежала в своей постели и прислушивалась к твоим шагам за стеной. Знаешь, чего мне тогда хотелось? Чтобы ты плюнул на свое слово, на тот глупый ультиматум и вошел ко мне. В ту ночь я хотела стать твоей… – ее голос дрогнул. – А утром гордость взяла верх.
– Алета, я…
