Ранг неизвестен полностью

— Я дам тебе Морвейн. Она укажет на Руну и ее владельца, — терпеливо повторил осколок Единого. — Не торопись и не медли. Помни, у Морвейн всего восемь часов в сутки — и она должна исполнить свое предназначение. Ничего не бойся и помни — тебе в Вечности ничего не угрожает. Тот, кто нами играет, позаботился об этом.

Тут я наконец понял, о ком он говорит:

— Ты говоришь… о Хитрейшем.

— Да. Но есть и другие, кто играет против.

Замечательно, очередная партия в игре богов, а я — пешка на доске. Что там сказал по этому поводу Ледяной Кузнец во время нашей партии?

— У хорошего игрока, Истинный, три замысла в голове, — сказал Кейнор, задумчиво глядя в свою сферу. — Первый — это тот, что видит его враг. Второй — тот, что прячет его истинные намерения. А третий… третий тот, что играет врагом. Ты понял?

— Не очень, — честно признался я. — Третий — это как?

— Лед видит, иногда фигуры ставят так, чтобы вызвать на них удар. Это может казаться замыслом, но когда ты видишь такую фигуру… — без улыбки сказал Ледяной Кузнец, — стоит задуматься, не стоит ли за ней более сложная игра…

— Мы уже не вместе, дело серьезное и мне нужно больше информации, — сказал я решительно. — Безо всяких тайн и недомолвок. Что за миссия у Морвейн в Вечности?

— Ты поймешь, танаан, — по улыбке и тону Пламени Подобного стало ясно, что он читает мои мысли как открытую книгу. — Каждая тайна откроется, когда придет срок.

— Иди к черту! — ответил я, дав волю гневному раздражению. — Я не собираюсь становиться твоей послушной марионеткой. Даже ради…

Пламени Подобный замер, в его глазах, мерцающих отсветом Звездной Крови, мелькнуло что-то странное. Раздражение? Удивление? Воспоминание?

Затем Один из Тысячи… рассмеялся. Коротко, но искренне.

— Танаан, — произнес он с неожиданной теплотой в голосе, — ты напомнил мне одного молодого Истинного, который тоже любил требовать правду. Знаешь, что с ним стало?

— Понятия не имею, — буркнул я. — Но если ты хочешь рассказать очередную притчу — поищи другие уши.

— Ты ведь тоже не все рассказываешь мне, танаан, — сказал Пламени Подобный. — У тебя и твоего Народа есть свои тайны, а у Тысячи — свои. Ты все узнаешь и поймешь, когда придет время. Если откажешься, я найду иного гонца для Морвейн. Клянусь кровью моих Братьев, я не желаю тебе зла. Прими этот золотой дар как залог моих слов, и пусть он… не пригодится тебе в Вечности.

На протянутой ладони экс-вселенца сияла сложная золотая Руна. Я сразу узнал ее — Живые Цепи, одно из самых, если не самое могущественное оружие из арсенала Пламени Подобного. Он забрал его у меня при разделении, а теперь возвращал — воистину щедрый подарок, который означал, что путешествие в Вечность критически важно для осколка Единого.

Я с трудом удержался, чтобы не скрипнуть зубами. Ясно, что всей правды он мне все равно не расскажет. Выбор простой — брать Руну и соглашаться либо отказываться и уходить. На кону — тело для Динамита, секреты Саркофагов и драконья Руна Кассиди. Плюс золотые Живые Цепи — но их вручение одновременно означало, что миссия совершенно точно не будет безопасной. И еще — секрет Скрипторума Некролита, о котором я собирался расспросить Морвейн…

Скай:Командир, анализ рисков показывает: золотая Руна — это страховка. Ее вручение означает, что успех операции критически важен для его планов, а значит, субъект заинтересован в нашем выживании. В случае отказа ключевые проблемы фригольда останутся нерешенными, что в перспективе активизации Червей в регионе представляет угрозу нашей колонии.

Рассуждения когитора стали соломинкой, сломавшей спину верблюда. «Умеет уговаривать, дьявол языкастый!», сказал бы Толя Грохот, однако я не торопился брать Руну:

— Ты учил меня, что золотом не делятся. И учил, что у всего в Восхождении есть цена. Какой ответный дар потребуешь ты?

— Сам решишь, когда придет время, — Пламени Подобный вернул мне мои же слова.

— Хорошо, пусть будет так, — тяжело произнес я, принимая золотую Руну, и осколок Единого удовлетворенно улыбнулся. И сказал: