Мы поднимались по лестнице из хрустального янтаря. С каждой ступенью звуки становились громче. Музыка. Смех. Крики. Звон клинков… или кубков? Стоны и визг. Слова, произносимые на незнакомых языках. Пение и шипение огня. Все — вместе, и я едва не проклял обостренные чувства, позволяющие улавливать эти оттенки.
Еще один арочный проход — и я оказался в сердце варварского безумия.
Чертог Вечного Пира поражал масштабами — потолок терялся, а стены находились так далеко, что зал казался бесконечным. В центре возвышалась гигантская статуя Сестры Солнца — прекрасной кел с развевающимися волосами в венце из солнечных лучей. Она беззаботно улыбалась, одной рукой игриво опираясь на бедро, а второй протягивая над чертогом нечто вроде пылающего солнца.
Но не только статуя приковывала внимание. Весь зал представлял собой огромный многоярусный цветущий сад, совмещенный с бесконечным пиршественным залом. Не увидь я это собственными глазами, никогда бы не поверил, но здесь, как в легендарной Валгалле, одновременно пировали тысячи бывших героев Единства, ставших Золотыми Варварами. И это пиршество казалось одной гигантской одой насилия и наслаждения.
Это не походило ни на что, ранее мной виденное. Изысканный прием земной аристократии и античная оргия слились в едином порыве, искаженные кричащей, декадентской эклектикой совершенно иного, волшебного мира.
Залиа вела меня по живой дорожке из света, змеившейся меж беседками и рунными столами, полными яств, между Парящими Кувшинами и призрачными слугами, между людьми и монстрами, мужчинами и женщинами, существами с глазами ангелов и улыбками демонов. Золотые Варвары пили и ели, пели и танцевали, возлежали и парили в воздухе, яростно сражались на золотых платформах причудливым оружием, не менее страстно сливались в любовных поединках прямо на глазах толпы, играли в сферы и другие странные игры — и все это в ритме настоящего, брызгающего вином и кровью безумия.
Обнаженные красавицы. Окровавленные тела. Полулюди, полузвери. Мужчины с лицами женщин, девушки с крыльями и клинками вместо рук. Кружащие высоко над головой огромные водяные сферы, в которых фигуры сливались в любовном экстазе… Залиа прошептала, тесно прижимаясь ко мне:
— Красиво, правда? Жизнь, нео, — это пир, где ты можешь выбирать любое блюдо…
— Куда мы идем?
— О, не тревожься, мой цветочек, — хихикнула она. — Тебя ждут… с нетерпением.
Все происходящее вокруг было чересчур. Гротескным. Болезненно красивым. Отвратительно брутальным и слишком откровенным. Да, жизнь и страсть, но… неправильные, испорченные, плохие! Я не мог выразить свое отвращение словами, кроме согласия с тем, что Дети Солнца извратили это понятие. Как будто они пили — и не могли напиться, ели — и это не приносило насыщения, любили — но и наслаждение не удовлетворяло, и потому в мучительных попытках вернуть нечто утраченное они обнажали все новые и новые грани, превращая радость — в безумие…
К счастью, на меня не действовала странная магия этого места, заключенная в музыке, ментальной ауре, голосах и запахах. Возможно, кого-то послабее мысленное поле Чертога Вечного Пира захватило бы и унесло, настроило на свою волну, подобно могучему концерту, в котором тонет одиночный голос, однако я остался холоден и равнодушен. Подарок Хитрейшего действовал — оставалось лишь радоваться, что Скай посоветовала не скупиться. Залиа заметила это и предложила, ненароком обвивая рукой мою талию:
— Ты так напряжен, мой хладноцвет… Расслабься, ты среди друзей. Выпей…
Она ловко поймала левитирующий кубок, наполненный пузырящимся алым вином… или кровью? Я молча отвел протянутую руку в сторону, и Залиа, ничуть не обидевшись, продолжила:
— Может, кровь тебя согреет? Я слышала, ты хорош в бою… Покажешь?
— Я здесь не для этого.
— Мой цветочек, мы все здесь для этого…
Она провела меня сквозь этот ад к самому подножию статуи, где находилось небольшое возвышение с троном из золотых лепестков, на котором восседала еще одна женщина. Даже среди Золотых Варваров она выделялась — почти обнаженная, и это «почти» было опаснее любой брони. На ее коже извивались и пели — в прямом смысле пели — рунные татуировки, волосы были цвета меди, глаза сияли Звездной Кровью, а руки лениво перебирали ожерелье из черных, мерцающих золотым ореолом монет.
Старое золото.
Но самым важным, что я заметил, был огромный золотой Предмет возле ее трона. Он действительно походил на фонтан — зеркально черный, будто обсидиановый, наполненный и источающий странный жемчужный туман. В его клубах кружились странные призраки, и я внезапно узнал одного из них.
Нет, не Винсент, а Марк Кассиди — такой, каким он мог бы стать. Наш рикс явно создал аватар, отражающий время его молодости, — брутальный темноволосый воин в самом расцвете сил, прекрасно узнаваемый даже в виде бестелесного призрака.
Товар демонстрировали лицом.
