В работе [Прусаков 1999в] мы затронули проблему Фландрской трансгрессии и геологической эволюции дельты Нила в голоцене, предложив при этом свое решение дискуссионного вопроса о характере ландшафтообразования и географии заселения доисторического Египта. В частности, мы оспорили положение о первоочередности обживания и хозяйственного освоении протодинастической Долины, опиравшееся на тезис, что ее изображение в эпоху архаических династий в виде растения на полосе земли свидетельствует о раннем окультуривании этого региона, тогда как символ Дельты — куст папируса (растения застойных вод) говорит о ее исконной заболоченности и пустынности [Перепелкин 1956]. В таких вопросах оценка археологов все же предпочтительнее, а она гласит, что додинастические поселения Дельты старше долинных почти на целое тысячелетие [Hassan 1984].
По поводу Низовья дополнительно заметим, что оно обозначалось кустом папируса на протяжении всей истории фараонов, в том числе и тогда, когда была плотно заселена и хорошо освоена в хозяйственном отношении (например, в эпоху Нового царства). Кроме того, папирус в древнем Египте не только рос в диком виде, но и культивировался, поскольку имел огромное хозяйственное значение: из него изготавливались лодки, циновки и другие изделия повседневного обихода, его молодые побеги шли в пищу, наконец, из папируса вырабатывался материал для письма, который в огромных количествах поглощался административной системой древнеегипетского государства [Cerny 1952]. С учетом всего этого уже не столь очевидно, что архаические египтяне, изображая Дельту кустом папируса, намекали именно на ее дикий, неосвоенный облик.
И еще небольшая деталь. Имя одного из так называемых доисторических царей Нижнего Египта [cp.: Trigger 1987], вписанное в верхнюю строку recto Палермского камня, можно перевести как "Плуговщик" "[Тот, кто] при плуге") [Schäfer 1902, Taf. I, 1, № 6] — и хотя сам этот царь как и все остальные представители доисторической династии Камня скорее всего, легендарен [ср.: О'Маrа 1979], плуг в его имени (подчеркнем здесь изображен именно плуг, а не примитивный прообраз этого орудия напоминавший скорее мотыгу и использовавшийся в земледелии еще и в эпоху Старого царства [Савельева 1962]) мог служить своеобразным отголоском древнейших представлений о додинастической Дельте как о регионе развитого земледелия.
Решение проблемы влияния послеледниковой средиземноморской трансгрессии на ландшафтообразование, этно- и политогенез в древнем Египте требует, наряду с данными о глобальных климатических ритмах и эвстатических процессах [Прусаков 1999в], оценки положения материковой поверхности Дельты относительно уровня Средиземного моря в соответствующий момент времени. В основу такой оценки естественно положить информацию о мощности слоя илистых наносов, накапливавшихся в нижнеегипетской пойме Нила.
<p><emphasis>Аллювиальные отложения в дельте Нила и кульминация Фландрской трансгрессии</emphasis></p>С тех пор как в долине Нила началось регулярное отложение пойменного аллювия — ила, поверхность нильской поймы непрерывно повышалась [Херст 1954]. При этом, как считал К. Бутцер, вертикальное нарастание поверхности Дельты с начала исторического периода составило порядка 10 м при скорости прироста до 2 м за тысячелетие [Butzer 1976; ср.: Said 1993]. С этой оценкой согласуется средняя мощность илистых наносов на ближайшем к Дельте отрезке долины Нила, составляющая от Каира до ал-Миньи, напомним, порядка 9,7 м.
Результаты сравнительно недавних литостратиграфических исследований [Stanley 1988а] сегодня позволяют уточнить оценку К. Бутцера. Десятки кернов, извлеченных американской (Смитсоновский институт) экспедицией в Нижнем Египте, дают возможность отчасти реконструировать пространственную картину распределения аллювиальных отложений в дельте Нила, наслаивавшихся здесь поверх песков эпохи позднего плейстоцена — раннего голоцена [Stanley 1988б].
