Малые селища славян располагались на берегах озер и рек, в шестом — восьмом веках они носили временный характер, так как основным видом хозяйствования было полукочевое подсечное земледелие. Деревьям подсекали кору или рубили, сжигая высохшие стволы через год, но чтобы бросить в плодородную золу зерно, необходимо провести раскорчевку — тяжелую ломовую работу (сам занимался — знаю). Вот после этого на выжженном участке «ляду» можно пару-тройку лет собирать огромный по тем временам урожай — сам-тридцать, а то и сам-пятьдесят, в десять раз больше чем на пахотном поле. К тому же лесные делянки лучше защищены от неурожая, периодические голодовки — бич оседлых земледельцев. Работа оставляла много свободного времени — для охоты, рыбалки, бортничества, да хоть и для разбойных набегов на соседей «за зипунами» и кражи невест. Разнообразное обильное питание при большой физической нагрузке гарантирует высокий рост и мускульную силу.
В итоге мы получаем мобильный, инициативный и свободолюбивый народ, легко приспосабливающийся к любым обстоятельствам и всегда готовый постоять за себя. Сильные, легкие на подъем, выносливые и упорные мужики, внешне мало отличимые от родственных германцев и балтов. В отличие от оседлых земледельцев, которым некуда деваться, «подсечники» могли легко бросить свои времянки, и, укрыв семьи в чащобах, устроить партизанскую войну захватчикам.
Свободолюбивым нравом объясняется и то, что на русском Севере и в Сибири никогда не было крепостного права (Олонецкая, Архангельская, Вологодская, Вятская и Пермская губернии). Правда и земля там была с низкой урожайностью.
СТАНОВЛЕНИЕ ДЕРЖАВЫ
На рубеже шестого — седьмого веков по течению Волхова возникают деревянные остроги местных финно-угорских племен, сначала они вступают в контакт со скандинавами, позднее со славянами. Это зачастую приводило к военным столкновениям, поселки брали штурмом и сжигали. Около 753 года на берегу Волхова скандинавами из Готланда основана Ладога, в 840 и 865 годах она была уничтожена пожаром (соответствует летописным вторжению и изгнанию варягов). В первом случае стрелы в ограждении скандинавские, во втором — местных типов.
Ладога или скандинавская Альдейгьюборг — начальный пункт пути «из варяг в греки» и играла важную роль в торговле Восточной Европы и стран Балтики, в особенности для поступления серебра из халифата в обмен на меха и рабов. С 840 года отмечено массовое поступление туда дирхемов.
Расселение славян, по большей части земледельцев, носило более мирный характер, поэтому не удивительно, что первоначальную элиту протогосударства составили скандинавы (в основном шведы) — лучшие воины того времени. То же самое происходило в те времена на многих землях Европы. Лично для меня споры о пресловутой «норманнской теории» русской государственности со времен Ломоносова носили лишь политический характер. Все известные источники однозначно свидетельствуют в её пользу.
От норманнов пошло и имя «русь», финны и эсты до сих пор называют шведов «руотси», от них это слово переняли славяне, переиначив на свой лад «русь», как «суоми» в сумь.
Хотя многие исследователи склоняются к версии, что «русь» происходит от «ropr»- гребец, по мне так и близко не родня, ну да ладно, гребцы, так гребцы. «Ехали пираты, веслами гребли…»
В первых из дошедших международных договоров Руси (с Византией 907 и 911 гг.) из 15 имен два финские, одно (Стемид) возможно славянского, остальные скандинавского происхождения. «Мы от рода русского — Карлы, Инегельд, Фарлаф, Веремуд, Рулав, Гуды, Руалд, Карн, Фрелав, Руар, Актеву, Труан, Лидул, Фост, Стемид».
Но договора составлялись на греческом и славянских языках.
Немногое изменилось и тысячелетие спустя, тому свидетельствует известный разговор императора Николая I с французским маркизом Астольфом де Кюстином.
— Маркиз, как вы думаете, много ли русских в этом зале?
— Все, кроме меня и иностранных послов, ваше величество.
Император, сам имеющий ничтожный процент русской крови, отвечал.
— Вот мой приближенный — поляк, тот — немец, два генерала — грузины. Этот придворный — татарин, вот финн, а там крещеный еврей.
— Тогда где же русские? — спросил Кюстин.
— А вот все вместе они и есть русские.