А в 922 году вождь камских булгар Альмуш отделился от Хазарии и принял ислам, рассчитывая на помощь Багдадского халифата. Надежды эти были тщетны, у того самого начались серьезные проблемы, в 945 году вождь дейлемитов вступил в Багдад и стал править от имени халифа.
После булгар независимости добились гузы и печенеги, все они стали врагами иудео- хазарской верхушки. Смертельную опасность представляли для Хазарии руссы.
Царь Иосиф писал единоверцу Хасдаи ибн — Шафруту, министру кордовского халифа Абдаррахмана III: «Я живу у входа в реку (Волгу) и не пускаю русов, прибывающих на кораблях, проникнуть к ним (мусульманам). Я веду с ними упорную войну, если бы я оставил их (в покое), они бы уничтожили всю страну исмаильтян до Багдада».
965 год стал для каганата фатальным, поход Святослава в союзе с хазарскими врагами гузами и печенегами привел к взятию его столицы и краху державы.
После взятия и разгрома столицы Итиля уцелевшие хазарские евреи разбежались по окраинам былой державы. Некоторые осели в Дагестане (горские евреи), другие в Крыму (караимы).
Потомки же собственно хазар, по мнению Л. Н. Гумилева стали прозываться «бродники» и в будущем послужили основой складывающегося казачества, благодаря тесным связям с Черниговским княжеством, русскому языку ставшему обиходным из-за большого числа переселенцев и беглецов, и православию, принятому ещё в девятом веке.
ВЕЛИКАЯ СТЕПЬ
В начале десятого века происходило изменение климата, из-за смещения атмосферных осадков, выпавших на огромной площади от Валдая до Урала, Волга превратилась из тихой реки в бурлящий поток, уровень Каспия поднялся на семь метров. Для его пологого северного берега это было катастрофой — поля, виноградники и селения оказались под водой.
«Лишенная дождей степь превращалась в полупустыню, а эта последняя — в пустыню, где не могли жить даже кочевники» (Л. Н. Гумилев). Печенеги ушли тогда с берегов Аральского на берега Черного моря, а гузы (торки) сдвинулись к рекам Уралу и Эмбе.
Половцы (куманы) тогда не пострадали от засухи, они населяли западные склоны Алтая и южную часть западной Сибири, где текли многоводные реки, окружавшие с востока и с запада Барабинскую степь.
Но те же меридиональные токи в атмосфере способствовали нормальному увлажнению западной окраины Великой степи — на берегах Днепра, Донца и Дона. Печенеги, прорвавшиеся в Поднепровье, быстро восстановили там поголовье скота, в том числе и лошадей, а значит и военную мощь.
Персидский географ Гардизи характеризует их как богатый народ, владеющий большими стадами баранов и табунами коней, серебряными и золотыми сосудами (видимо награбленными на днепровских порогах), носящих серебряные пояса и хорошее оружие. Упоминает он и о трубах в виде бычьих голов, в которые те трубят во время боя.
По свидетельству Константина Багрянородного часть печенегов остались жить среди гузов: «их верхние одежды укорочены до колен и рукава обрезаны, начиная с предплечий, этим они показывают, что отрезаны от своих соплеменников».
Печенеги делились на восемь колен, во главе каждого был свой вождь, в свою очередь восемь колен состояли из сорока родов. По данным Константина в десятом веке их племена кочевали двумя ордами, границей между ними служил Днепр. Соседями с востока для печенегов были гузы, с юга — буртасы, на западе — мадьяры и Русь. Власть у них наследовалась не от отца к сыну, а переходила к дяде или двоюродному брату умершего вождя.
Остатки печенегов, после разгрома их Ярославом Владимировичем на Альте и вторжения половцев, нашли убежище в Венгрии и Византии.
Ибн Фадлан и его путешествие с посольством к волжским болгарам.
Герой фильма «Тринадцатый воин» сыгранный Антонио Бандерасом был реально существовавшим человеком — Ахмад ибн Фадлан ибн аль- Аббас ибн Рашид аль- Багдади. Разумеется, что ни с какими норманнами он, конечно, против конных неандертальцев не воевал. В 921–922 годах этот средневековый тревел-блогер оставил отчет о дипломатической миссии багдадского халифа к принявшим ислам булгарам, с описанием виденных им племен, очень популярный в тогдашнем арабоязычном мире.
Выехавший из блистательного Багдада, в повествовании названого «Городом мира» столичный мажор Ахмад разглядывал разнообразных аборигенов, как английский лорд папуасов — со смесью удивления и гадливости. Одни иноземцы у него говорят, как будто кричат скворцы, другие — будто квакают лягушки.
Гузы, «как блуждающие ослы, не очищаются от дерьма и мочи и не отмываются от половой нечистоты, особенно зимой, не изъявляют покорности Аллаху, не обращаются к разуму и не поклоняются ничему. (В дальнейшем упоминает, что они почитают Тэнгри). При этом и арабам они не позволяли очищать своё тело, не иначе, чем ночью, считая это опасной магией.