А ещё романист-сочинитель ярко бы и описал, как однажды всё же рискнул Иосиф Давидович, не упустил свой шанс, услышал-распознал первый же его стук. Его тогда вот так же припёрли неожиданно к стенке, не дали времени на раздумья: ежели через сутки требуемую сумму не принесёшь – «Золотая рыбка» тебе не достанется, другой перекупит… Рискнул Иосиф Давидович, наплевал даже на еврейскую субботу и, хуже того, почти, можно сказать, на преступление пошёл, но добыл всего за один день – да что там, всего за несколько часов! – недостающие деньги, успел купить-приобрести вожделенную «Золотую рыбку»…
Поведал бы и дальше писатель-биограф, как пошли у Иосифа Давидовича дела в гору, как уговорил он Свету-рыбоньку стать его супругой законной, как наобещал ей золотые горы… Увы, и ещё раз, увы! Кто ж не знает, что у женщины аппетит во время еды приходит: мало стало его рыбке доходов от «Золотой рыбки». Господь Вседержитель! И «старым жидом» обзывать начала, и грозиться взялась, что-де бросит-уйдёт, а уж ребёнка зачнёт от другого – это без сомнения, ибо он, Иосиф Давидович, «старый жид», не только деньги большие зарабатывать не умеет, но и детей уже делать-строгать не в состоянии…
Да и самому Иосифу Давидовичу, если честно, доходов тоже давно стало не хватать. Сына Яшу надо уже отправлять в Америку продолжать обучение, – а как же, не лох же он какой-нибудь, а Гроссман! Рэкетиры эти доморощенные, баи-боровы вонючие уже окончательно достали. Цены на продукты каждый день скачут-повышаются, – где ж тут большой прибыли нагребёшь? Не-е-ет, надо ноги всей семьёй делать из этой страны и как можно дальше. Ближе к земле обетованной. Но, конечно, не в Израиль, а – в Германию или ещё лучше сразу за океан, в благословенную Америку-Евреику. А там без нескольких миллионов даже и правоверному еврею делать нечего, не то, что выкресту…
И вот: «Тук! Это я, твой шанс!..» Иосифу Давидовичу уже шестьдесят, и это раздался, без сомнения, последний в его жизни-судьбе стук персонального шанса. На-и-пос-лед-ней-ший! Но, может быть, и даже притча почти Соломонова не так подействовала на Иосифа Давидовича, как заверение Лохова, что он даст-оставит ему очень важные гарантии, каковые находятся там же, у него дома.
– Ну, ладно! За то, что я хочу накормить двоих голодных птенчиков – пусть меня накажет Бог! – сказал Иосиф Давидович. – Но я не хочу погибать через глупство. Я иду сейчас без денег. Я иду смотреть подробностей и гарантий своими глазами. Я имею этот интерес!
Гость облегчённо перевёл дух и чуть было тоже не сдёрнул парик, чтобы утереться. Но удержался, схватил поспешно рюмку, жадно хлебнул-заглотил праздничный коньяк, в виде тоста выдохнув:
– Ну, вот и славненько!
О-го-го! Господь Вседержитель!
У этого странного Лохова оказалась солидная трёхкомнатная квартира на улице Энгельса, считай в центре – с мебелью, пушистой рыжей кошкой и собакой-таксой.
Иосиф Давидович, дабы не мучиться подозрениями, без обиняков заявил, что имеет интерес узнать-увидеть своими глазами за прописку. Хозяин квартиры охотно достал паспорт, Иосиф Давидович осмотрел через лупу: Лохов Иван Иванович, русский, разведён, детей нет, фото на месте, штамп прописочный чёткий – Энгельса, 8, кв. 31.
Хозяин между тем выставил из пакета на стол в большой комнате бутылку коньяка, бутылку мартини, свёрток с бутербродами, упаковку замороженных креветок, связку бананов, коробку конфет – дары «Золотой рыбки»… Стоимость всего этого явно превышала сумму в двести рэ, оставшиеся в кабинете Иосифа Давидовича, ну да пусть – что ж теперь считаться: уже как бы складчина компаньонов-подельников получилась.
– Извините! Драгоценнейший Иосиф Давидович, давайте-ка по рюмашке для сугреву, по нашему русскому обычаю, – энергично потёр руки Лохов.
Он как-то возбуждался всё больше, словно пьянел. Видно, ещё до прихода в «Золотую рыбку» приложился… Впрочем, под столом стоял недопитый огнетушитель портвейна «Агдам». Иосифу Давидовичу это чрезвычайно не нравилось. Он незаметно ощупал бумажник на пояснице, в потайном кармане, брюзгливо осмотрелся. Со стен на него сурово, как Моисей в его собственном кабинете-офисе, взирали-смотрели каких-то два мрачных господина. Хозяин, заметив интерес дорогого гостя, всхохотнул, распушил бороду.
– Извините, это наши свидетели будут. Слева, вон тот – Станиславский Константин Сергеевич, известный реформатор театра. Это как раз он всё время восклицал: «Не верю!» Помните? А вон тот, справа, – Островский Александр Николаевич, знаменитый сочинитель пиес про толстосумов-мироедов и купчин-жидовин всяких… Уважаемые люди! Я имею в виду, извините, Станиславского и Островского. Спасибо, Иосиф Давидович! Извините! Давайте и за них выпьем!..
Иосифу Давидовичу теперь уже явно услышалась насмешка.
– Бросьте этих глупостей! – скривился он. – Вы только и думаете об выпить. Давайте дела делать, а потом уж и будем думать об выпить…
