— Мама, папа. Зачем вы оставили меня? — тихий шепот и блестящие мокрые дорожки на щеках. В чулане было настолько тесно, что и развернуться взрослому человеку негде. Маленькие тонкие пальцы сжимали старую подушку, словно та была единственным спасением несчастного ребенка в этом несправедливом мире. Внутри неприятно защемило от осознания того, насколько разным было их детство с Гарри. Сломанные оловянные солдатики, пауки на стенах вместо друзей и старательно спрятанные под матрасом рисунки с изображением счастливой семьи — ничего общего с той роскошью, которая окружала его, когда он был маленьким. Никаких балдахинов с горящими звездами на иссиня-черной ткани, никаких оживающих игрушек, которыми были забиты шкафы и комоды, никаких изысканных пирожных, приготовленных для него личными поварами их семьи — имел ли он право жаловаться на свою жизнь после увиденного? В то время, когда Себастьян посещал шумные вычурные балы, изучал бесценные фолианты, которые обычным магам и не снились, и не знал отказа ни в чем, кто-то радовался возможности увидеть самое обыкновенное чудо и учиться, в ничем не примечательным лично для него, Хогвартсе.
Теперь Экриздис не удивлялся, почему герой бросил все и поспешил в магический мир — ему, если так посмотреть, и бросать то было нечего. Наивность парня была продиктована отнюдь не глупостью, а невозможностью и дальше жить с невыносимыми родственниками в качестве «неблагодарного нахлебника». Он осторожно присел на краешек кровати и прижал к себе уснувшего паренька, который тут же крепко обхватил его руками так же, как и подушку до этого.
— Дождись меня, Гарри, — тихий шепот прозвучал в полумраке каморки, словно клятва. Еще немного и они встретятся, чтобы вместе противостоять всем свалившимся на них бедам. А сейчас…
Картинка вновь сменилась, и в этот раз он оказался на старинном кладбище, где напротив двух могил, разделенных кустом можжевельника, стоял никто иной как Поттер. Этот человек выглядел намного старше того мальчишки, с которым мужчина был знаком в реальности. Задумчивое лицо, темные волосы, впервые уложенные в подобие прически, с призывно блестящей седой прядью, зеленые глаза, на дне которых едва теплилась жизнь, выглядели уставшими и задумчивыми, однако, слава Мерлину, не были черными. Именно так после всех странствий выглядела душа парня.
— Гарри? — собственный хриплый голос почему-то напомнил звучанием карканье ворон, которые кружились над их головами в поисках поживы.
— Себастьян? — удивленно спросил юноша, оборачиваясь к нему: — Почему ты здесь?
— А ты хоть имеешь представление, где мы находимся?
— Не совсем… Но… я видел твое детство, — тихо, словно боясь потревожить мертвых, произнес тот и печально улыбнулся. Неудивительно. Ментальные заклинания всегда действовали в обе стороны, а потому каждый из них проделал нелегкий путь через отражение чужой памяти, чтобы встретиться здесь — на грани между прошлым и настоящим — где сплеталось воедино их сознание. Увидев самые горькие и самые счастливые воспоминания, они разделили на двоих одну тьму и один свет, таково было условие этой магии.
— Я тоже видел твое детство, Гарри. Мне так жаль, что все это приключилось с тобой… Но нам нельзя здесь долго находиться: сейчас Блэк и Снейп удерживают твое тело с помощью магических пут, но долго ни мы, ни они не протянут. Пойдем со мной.
— Зачем, Себастьян? Я сдался. Я ведь никого не могу спасти и никому не могу помочь. Где бы я не появился — всегда приношу с собой беду и горе. Сколько людей пострадало из-за того, что я остался жив? А сколько еще пострадает, если я вернусь? Пока я существую, Дамблдор не оставит попыток свершить свое всеобщее благо, а под его удар попадут все, кем я дорожу. Включая тебя.
— Ты в этом не виноват, Гарри. Все это лишь стечение обстоятельств и не больше! Очнись наконец-то! Люди, окружающие тебя не настолько слабы, если им хватило смелости стать на твою сторону, даже зная, что возможно сегодня они умрут! — на взводе произнес мужчина, приближаясь к парню и стискивая ворот чужой мантии в руках: — Они все пришли за тобой! Неужели ты такой трус, что боишься брать на себя ответственность и жить дальше?!
— Я…убил человека, Себастьян…
— Не смей считать себя убийцей! Ты защищал друзей, Гарри. Этот мир жесток и в нем подобные вещи происходят часто… Но ты можешь изменить его, ведь смог же ты заставить даже такого как я раскаяться в совершенном зле… — тихо закончил Экриздис, заметив, как по щекам Поттера побежали слезы. Земля под ногами содрогнулась, но все его внимание было направлено исключительно на плачущего собеседника. Лед тронулся…
