— Профессор, Сириус! Его нужно остановить! — первые заклинания почти одновременно полетели в сторону врага. Все, кто еще был способен стоять на ногах бросились в атаку. Краем глаза Поттер заметил, что, стоявший неподалеку старший Малфой, выругавшись, выпустил какое-то заковыристое заклятие в сторону мракоборца, попытавшегося обездвижить его. Видимо, пожиратели давно ждали того часа, когда смогут взять реванш у поборников света.
— Остолбеней! Петрификус Тоталус! — сыпалось со всех сторон. От вспышек рябило в глазах. Он попытался вмешаться в бой, но как не странно, его оттолкнул Люциус и сказал, что ему, как герою, стоит быть сейчас рядом с главной проблемой. Гарри бросил на него полный благодарности взгляд, и бросился к темному магу.
Не успел он преодолеть и половину дистанции, как синяя вспышка отшвырнула их, с силой припечатав и противников и союзников к каменным поверхностям замка. То тут, то там слышались болезненные стоны и сыпались смачные проклятия. Поттеру чудом удалось устоять на ногах — все же тренировки с Экриздисом не прошли даром. Дыхание сбилось, мышцы ныли от нечеловеческого усилия, казалось, что вот-вот и натянутые жилы разорвутся, из носа тонкой струйкой побежала кровь, пачкая подбородок. Круцио по ощущениям и рядом не стояло с заклинанием Себастьяна.
— Aguas tu ve in, — лился мелодичный голос лорда дементоров под сводами замка, призывая в его обитель тьму. На полу местами начали образовываться провалы, медленно наполнявшиеся инферальным голубым огнем. В воздухе потянуло могильным холодом, факелы погасли, лишая их единственного источника света. Статуи поворачивали свои головы и делали твердые шаги со своих пьедесталов, ведомые вселившимися в них тенями…
— Скорее применяйте Люмос и отступайте! Те, кто умеет призывать Патронус прикрывайте остальных! Ходу-ходу, живо! — скомандовал немолодой мракоборец, заслоняя щитом миссис Уизли. Кажется, до сторонников Дамблдора начинало доходить, в какую мутную историю втянул их чокнутый предводитель. Люди, подгоняемые паникой, поспешно покидали своды замка. Что-то кричал Сириус, мама Рона, кажется, плакала, и даже старший Малфой вставлял свои пять.
Было страшно, казалось, что он попал в какой-то из фильмов ужасов, которые обожал смотреть по ночам Дадли. Медленно, шаг за шагом юноша приближался к мужчине, игнорируя оклики близких ему людей.
— Ты опоздал, Гарри Поттер, — скрипучий голос раздался прямо над его головою. Ему с трудом удалось сдержаться, чтобы не посмотреть вверх. Наверное, он бы соврал, если бы сказал, что был к этому готов. Снова встретить ту тварь, которая пленила его сознание, Поттер не хотел, как и верить в то, что все было зря. Парень мог еще повернуть назад, но ведь там — у самого края — стоял Себастьян, который вот-вот должен был повторить свою ошибку из прошлого. Тьма нашептывала что-то мужчине на ухо, нежно обвивая того за шею.
— Себастьян! Не слушай ее! — крикнул Поттер, пробираясь по тонкой, осыпающейся под ногами дорожке. Пропасть кишела неупокоенными духами, которые протягивали к нему свои костлявые, изъеденные временем руки и голосили, ни на секунду не замолкая. Глаза мужчины лихорадочно блестели при свете пламени. Тьма манила его. Юноша с тоской понимал, что эта скользкая грань всегда будет привлекать Экриздиса. Как бы тот не старался измениться, как бы до этого не желал избавиться от проклятия — внутри Себастьяна всегда будет существовать крохотная червоточина, о которой ему придется помнить каждый день, проведенный рядом с ним. Каким бы прекрасным не казалось их общее будущее, но зависеть оно будет только от сделанного темным магом выбора. Пусть же теперь все рассудит Моргана и да поможет она им. Десяток загребущих рук обхватили его тело и потащили к себе, по-прежнему удерживая над пропастью.
— Отдай мне его и ни один человек в мире не будет могущественнее тебя! — прошептала черная фигура, расплываясь в ехидном белоснежном оскале. Экриздис чувствовал, как внутри борются две половины. Абсолютное могущество будоражило его кровь, как несколько бокалов отменного выдержанного вина. Хотелось взойти на сияющий пьедестал и занять свое место среди троицы великих магов. Увековечить свое имя в истории магической Британии и не только. Чтобы весь мир говорил о нем, боготворил его и боялся. Чтобы его почитали. Мужчина чувствовал, как безумство заволакивало сознание, дурманило его похлеще приворотного зелья, и погружало в сладострастную пучину от созерцания столь великолепного будущего в голове. Все нутро Себастьяна дрожало от предвкушения. Рука прикоснулась к гладкому металлу, пробежалась кончиками пальцев по вязи вырезанных символов и крепко обхватила заветный ободок. Тьма расплылась в жутком белоснежном оскале и прошелестела: «Молодец!».
