"Не готова?" — он фыркнул, и в этом звуке было столько презрения, что Диану передернуло. — "Ох уж эти женские 'не готова'. А что это было, а? Весь вечер? Эти взгляды? Этот смех? Ты думаешь, я каждую барышню с Янтарного берега Осло вывожу на лоджию ночью и слушаю, как она красиво говорит про слоистый город? Ты думаешь, я всем подряд дарю вот это?" Он с яростью сунул руку в карман своих джинсов и вытащил что-то маленькое, блеснувшее в тусклом свете.
Это был браслет. Простой, но изысканный. Несколько небольших, тщательно отполированных кусочков янтаря разного оттенка — от медового до почти вишневого — были нанизаны на тонкий кожаный шнур и соединены крошечным серебряным замочком. Он выглядел древним и современным одновременно. Настоящим сокровищем Балтики.
"Это не сувенирная лавка, Диана! — Кирилл тряс браслетом перед ее лицом, его голос дрожал от гнева и обиды. — Это ручная работа, понимаешь? Я его… я хотел…" Он не договорил, сжал браслет в кулаке. "А ты — 'не готова'. После всего этого. Отлично. Просто отлично."
Его слова, его гнев, его обвинения — все это попало точно в ее самые больные точки. Страх оказаться "как все", обвинение в том, что она "вела его за нос", упрек в неискренности — все это смешалось с ее собственной болью от Артёма и взорвалось внутри нее белым пламенем ярости.
"А ты думаешь, ты единственный?" — ее голос зазвенел, как лед, холодный и острый. Она выпрямилась во весь рост, чувствуя, как пальто из Осло стало ее доспехами. "Ты думаешь, твоя харизма, твой хостел и твой 'Жидкий Янтарь' дают тебе право на меня? На мои чувства? На мою готовность? У тебя, наверное, тысяча таких поклонниц в год проходит! Подари браслет следующей, кто 'соответствует'!" Последние слова она выкрикнула, чувствуя, как слезы жгут глаза, но не позволяя им пролиться.
Кирилл остолбенел. Его лицо исказилось от непонимания и бешенства. "Что?! Ты что несешь…"
Но Диана уже не слышала. Ее рука сама взметнулась. Она не думала, действовала на чистой адреналиновой волне обиды и желания ранить в ответ. Она с силой выхватила браслет из его расслабленной от неожиданности руки и швырнула ему в лицо.
"На! Возьми свой 'настоящий' янтарь! Мне он не нужен!"
Кусочки янтаря звонко стукнули ему по лбу и щеке, а затем упали на деревянный пол лоджии, рассыпавшись в разные стороны. Кирилл вскрикнул от боли и унижения, прижав руку к щеке. Его глаза, широко раскрытые, метали молнии ненависти и потрясения.
Диана не стала смотреть. Она резко развернулась, толкнула стеклянную дверь и ворвалась обратно в гостиную. Она прошла сквозь нее, не видя ничего и никого, не слыша оклика Кирилла из-за двери. Ее пальто развевалось, как плащ. Она взлетела по лестнице в дормиторий, хлопнула дверью.
Комната была пуста. Тишина оглушала после крика и грохота падающего янтаря. Диана стояла посреди комнаты, дрожа всем телом. Гнев быстро сменился ледяным ужасом и стыдом.
Но чувство стыда и ужаса было перекрыто одним всепоглощающим импульсом: Бежать! Немедленно!
Она не могла остаться здесь. Не могла увидеть Кирилла снова. Не могла смотреть в глаза другим гостям. Этот город, эти ворота, этот сыр — все было отравлено этим ужасным финалом. Ей нужно было уехать. Сейчас же.
С лихорадочной скоростью она стала скидывать вещи в рюкзак. Пальто из Осло, которое минуту назад было доспехами, теперь казалось ей саваном, напоминанием о глупой надежде, которая только что разбилась вдребезги, как тот янтарь на полу лоджии. Она сбросила его, словно обжигающее. Надела старый синий свитер — он был холодным, чужим, но хоть не нес память о минувшем вечере. Бежевые брюки, футболку — все летело в рюкзак беспорядочной кучей. Она не думала о складывании. Только о скорости.
Достала телефон. Пальцы дрожали, она тыкала не в те иконки. Наконец, браузер.
Она схватила рюкзак, не закрывая его до конца. Она выбежала из дормитория, не оглядываясь. Внизу, в холле, горел свет. Кирилла не было видно. Может, он все еще на лоджии? Может, собирает осколки своего подарка и своей гордости? Диану передернуло. Она проскочила к выходу, толкнула тяжелую дверь.
Холодный ночной воздух обжег легкие. Было темно и пустынно. Она пошла быстрым шагом, почти бегом, к Южному вокзалу, откуда ходил автобус в аэропорт. Город, который днем казался ей многослойным и загадочным, теперь был чужим и враждебным. Тени домов нависали угрожающе. Каждый шорох заставлял вздрагивать — ей казалось, что это Кирилл, что он догоняет ее, чтобы… Что он мог сделать? Она не знала. Но страх гнал ее вперед.