Нет, он, наверное, спятил! Сначала в лесу казалось, что за ним кто-то наблюдает, а теперь…
Золас поднялся с земли и потряс головой. Спятил точно. Кто мог наблюдать за ним в этом лесу? Зайцы? Нет, скорее ежи. Лес был небогат дичью из-за близости к населённым местам, и потому охотники захаживали туда нечасто. Что же касается разбойников, то они сейчас либо занялись совершенно другим ремеслом, либо подались в иные края. Значит никого кроме лис, волков, зайцев да ежей он там встретить не мог. Но эту живность Золас чуял за версту, и она его чуяла неплохо, а потому обходила стороной даже спящего. Но тогда на него смотрели глаза не зверя, и вроде как не человека или не совсем человека, а какие-то ещё глаза.
Впрочем, он толком ничего не увидел, только ощутил чьё-то присутствие совсем рядом. Единственно в чём он был уверен, так это в том, что там был не монстр. Монстры так не смотрят, значит, это было либо его воображение, либо ещё что-то, о чём он не мог говорить однозначно.
А теперь вот ему мерещится топот копыт, причём как будто скачет целая армия! С другой стороны доносится равномерный гул, похожий на работу множества моторов. Это ещё что? Он за всю свою жизнь видел работающие машины всего несколько раз, а тут их не счесть! Нет, легче поверить в то, что он спятил.
Пожалуй, самое умное будет пойти в город и оттуда понаблюдать за тем, как съедутся эти лошади с автомобилями. А если этого не случится, значит, он и вправду тронулся. И что тогда? Да монстр его знает…
Он дышал ею. Она дышала им. Он брал. Она отдавала. Он отдавал. Она брала…
Время отступило. Секунды длились вечность, столетия пролетали, как вздох. Наконец он отстранился. Она удержала его. Он остался ещё ненадолго – на пятнадцать ударов сердца.
"Останься!" – сказали её глаза.
"Мне надо идти!" – сказали его.
"Возьми меня с собой!"
"Не могу…"
"Что же теперь делать?"
"Спи!"
Она уснула. Он хорошенько осмотрелся – угрозы не было, лес был мирным, ни одного хищника не оказалось поблизости. Да и какой хищник покусился бы на его избранницу? И всё же Василь попросил клён, рябину и ясень присмотреть за ней, пока она спит. Убедившись, что всё в порядке, он сорвался в свой привычный бег и исчез меж деревьев.
Василь повстречал эту девушку недалеко от дороги. Лес обещал скоро кончиться, и дальше придётся идти полями. Это конечно его не смущало, но лес он любил больше всего.
Её присутствие он почувствовал раньше, чем увидел, а почувствовав, знал о ней всё. Или вернее всё, что хотел знать. Она жила неподалёку, в процветающей деревне, находящейся под крылышком Золас-града, но расположенной достаточно далеко от него, почти на самой границе земель Торгового города.
Эта девушка не знала голода и тяжёлой работы, но была вовсе не белоручкой. Просто любимое дитя у зажиточных трудяг-родителей. Почему у зажиточных? На ней был новый красивый сарафан, на груди монисто из серебряных монет, даже на руках серебряные браслеты. Её дом, конечно же, не далеко, иначе она не отправилась бы в лес босиком, с одной лишь корзинкой и крошечным ножиком на поясе. Красивая, неглупая, сильная и не трусишка. Когда он вдруг появился перед ней, она отшатнулась от неожиданности, но не от страха.
Василь уже две недели не видел девушек. Это конечно не было проблемой, он мог обходиться без них и дольше, но зачем? Женщины давали ему силу, такую же, как и вся природа, что окружала его, даже больше. Он взамен дарил им радость. Ещё не было случая с тех пор, как он вошёл в возраст и познал первую близость с девушкой, чтобы они не были ему благодарны за то, что он был с ними.
Эта девушка – спелое наливное яблочко, румяное и душистое, встретилась ему как раз кстати. Впереди ждала битва, и силы ему понадобятся, он чувствовал это. Но дело было не только в том, что он хотел получить силу. Девушка нравилась! Будь у него больше времени, он бы её вот так не оставил.
Они проснулись бы вместе и продолжили то на чём остановились накануне, а потом ещё бы встретились, ещё, ещё и ещё! Сколько было таких встреч? Ему в голову не приходило считать. И каждый раз происходило одно и то же – он спрашивал у женской сущности той с которой хотел совершить таинство единения, желает ли она того же самого? И, лишь получив утвердительный ответ, позволял себе прикоснуться к девушке.
Насилие исключалось. Принудить кого-то сделать то, что можно делать только добровольно? С таким же успехом можно попытаться заставить яблоню зацвести и дать плоды зимой. (Между прочим, Василь это мог, но он знал, что для такого дела потребуется слишком много жизненных сил, как его собственных, так и яблони. При таком деле он растратил бы свою силу попусту, не получив взамен ничего хорошего, разве что безвкусные и бесполезные яблоки, а дерево наверняка засохло бы.)
