Лесу сейчас больше беспокоило иное, а именно неожиданно открытое ею новое, плохо понятное ей самой свойство, которое её сейчас мучило и заставляло думать, что она – плохая инцианка! В общем… Она любила двоих мужчин. Не колебалась в выборе, не склонялась то к одному, то к другому, а хотела их обоих и всё тут! Ужас…
Это шло вразрез с тем, чему учил в своих проповедях Руфус, что было записано в правилах принятых инцианской церковью относительно семьи. Грех было завести любовника, как будучи свободной, так и замужем. Но это был грех простительный, подлежащий искуплению, поправимый, а как быть ей сейчас? Ведь вожделея двоих, она уже как бы вступила с ними в порочную связь, допустила обоих пусть не к телу, но к своему сердцу и душе, что гораздо важнее. Да, это будет почище даже, чем допустить к телу – Инци говорил о таких вещах. Как она скажет об этом на исповеди? Позор! А смолчать, ещё больший грех…
Правда, сэр Мальтор, рассказывая о приключениях Маранты-воительницы, упоминал о её связях с двумя мужчинами сразу. Но, во-первых, её бабушка не была в те годы убеждённой инцианкой, а во-вторых, это был тот самый грех, который искупается истинным раскаянием, добрыми делами и праведной жизнью впоследствии.
Кроме того, что это было? Недолгие, мимолётные связи, изыск, допущенный одинокой женщиной, обладающей могучим темпераментом, присущим здоровой сильной плоти. В общем, она тех мужчин не любила и это в известной мере объясняет и извиняет её поведение.
Леса же именно влюбилась в обоих своих друзей, причём в один день. От этого открытия пострадало больше всего её самоуважение. Кто она такая после этого? Кажется, такая женщина называется – "шлюха". Девушка не знала точное значение этого слова. Его употребляли в бранном смысле, а также, как обозначение некоего свойства, и даже, как определение качеств положительных, лестных для женщины.
Ей доводилось слышать это слово во всех этих значениях, конечно, не дома, а при посещении Форта Альмери, когда тамошние крутые механики не замечали, что рядом крутится девочка из Междустенья. (Когда замечали – замолкали с таким испуганным видом, что ей становилось смешно.)
Ну ладно, пусть это её свойство имеет такое название или какое-нибудь другое. Дальше-то, как быть? Оба её мужчины, (ага, она уже называет их своими!), смотрят на неё, как на пряник, но они же от неё и шарахаются, словно она отравленный пряник. Беда ещё в том, что она боится, что они из-за неё могут передраться!
Это свойственно мужчинам, и Леса не раз наблюдала такое явление, причём не только среди людей. Василь показывал ей турниры оленей, лосей, волков, медведей и даже зайцев. Битвы за самку, в которые нельзя вмешиваться, ибо так устроен живой мир.
Но ей-то что с того? Так случилось, что оба её спутника – головорезы, боевые машины, страшные в своей мощи и привыкшие к убийству себе подобных, как к обычному делу. Да, в душе оба вовсе не злодеи, а просто мальчишки, жизнь которых сложилась весьма не лёгким образом. Но такое соображение мало чем поможет, когда дело дойдёт до тяжких ударов и изощрённых приёмов, в которых оба великие знатоки.
А Зиг, благодаря Механикусу, отчасти на самом деле машина, что даёт ему дополнительную силу, но это никак не остановит Рарока – мастера фехтования и чемпиона гладиаторской арены. Ох!..
Если из-за неё один из них убьёт другого или хотя бы тяжело ранит, то она этого никогда себе не простит! Что же сделать, чтобы этого не было? Она же видит, какие волчьи взгляды они бросают друг на друга! Как сказать им, что она не хочет выбирать? Да и как она может выбрать?
Ей было так хорошо рядом с Зигом. Даже его постоянные поддёвки и сальные шутки, на которые она сначала обижалась, стали её развлекать и увлекать. Она научилась отвечать на них, и теперь между ними частенько завязываются презабавные пикировки похожие на игру в мяч. Это оказывается интересно, и то, что с появлением Рарока Зиг основательно умерил свою обычную язвительность, её даже немного огорчает. Так хочется иногда почесать язык о наждак едкой, острой шутки! Ну, и конечно Лесе давно нравилось тело старого бойца, словно свитое из проволоки и тугих ременных канатов. Кожа смуглая не от природы, а продублённая жизненными испытаниями, покрытая боевыми шрамами. Даже запах его пота никогда не казался ей неприятным. А лицо… Какое красивое, какое благородное у него лицо!
Зиг очень начитан и умён, хоть и скрывает это под маской грубоватых, развязных манер. Удивительно, ведь ему немало лет, но он вовсе не выглядит старым, несмотря на львиную гриву и бороду в которых застряло немало снега. Но ведь это только характер и внешность. Эти свойства Леса приметила едва ли не в первый день знакомства с Зигом.
