– Я хочу сказать, что заправилы Торгового города не слишком потратились на создание таких шикарных условий для своей армии. База досталась им целенькой от прошлых хозяев. Короче – все строения здесь старые, созданные ещё до войны разрушившей прежний мир. Как этой базе удалось выжить, я ума не приложу, ведь такие места громили в первую очередь. Междустенье хороший пример. Твой родной посёлок, Леса, приютился на месте такой вот базы, только там были чудовищные стены из железобетона, а здесь какой-то умник использовал природные скалы. Вероятно, эту базу просто не удалось обнаружить и разбомбить, как остальные. Но тогда здесь должна остаться техника и оружие. Почему же Торговый город использовал для вооружения своих солдат примитивные шомпольные мушкеты?
– Так может они всё, что получше, того, налево толкнули? – предположил Зиг. – Торгаши ведь, что с них взять?
– Вполне возможно… – продолжил было Механикус, но осёкся, так-как в этот момент они увидели людей.
И было этих людей довольно много – несколько десятков. Они высыпали из приземистого длинного здания, которое ничем другим, кроме как казармой быть не могло. Это, несомненно, были военные. На них была форма Торгового города – синие кафтаны с серебряными галунами у солдат и красно-золотыми галунами у офицеров, короткие штаны, серые шляпы с плюмажами и без, серые чулки и башмаки с гетрами. Впрочем, многие сейчас были без шляп, а у иных не хватало чулков, башмаков или штанов, а иногда всего этого вместе взятого. Некоторые наоборот имели всё это, но обходились без кафтанов.
Больше всего, плохо державшаяся на ногах компания, напоминала пьяных, но что-то в их движениях и поведении было не так. Расхлюстанная походка, беспорядочно размахивающие руки, странно болтающиеся головы, словно слишком тяжёлые для их хозяев. Но не было разудалых песен и выкриков, не было обычных для пьяных сослуживцев обнимашек и ссор на пустом месте. Вся толпа двигалась до странности организованно, переговариваясь, какими-то мычащими звуками, в которых с трудом можно было узнать человеческие слова.
Толпа, спотыкаясь, но каким-то чудом сохраняя вид колонны, проследовала через плац и скрылась в здании, имеющем аж четыре этажа. На группу чужаков, появившуюся из склада, где был подземный ход, никто не обратил ни малейшего внимания, хоть путешественников не могли не увидеть.
– Ой, что это с ними?! – воскликнула Рози.
– Похоже на массовое отравление, – ответил Механикус. А что это за дом, в который они направились?
– Это штаб армии, а ещё там квартиры высшего командного состава.
– Хм-м, я думал это госпиталь.
– Нет, он подальше, там, где домики офицеров, а во-он там салон мадам Доротеи. Пойдёмте туда!
– Обязательно наведаемся! – сказал Зиг, зачем-то разминая пальцы. – Я просто мечтаю взглянуть на это заведение и по душам побеседовать с хозяйкой.
Сарказм, с которым это было сказано, был замечен всеми, кроме Рози. Юная куртизанка прямо-таки просияла после слов Зига, в то время как Леса наградила его неодобрительным взглядом.
В это время сбоку послышались шаркающие шаги. Все оглянулись на Механикуса, который давно смотрел в ту сторону.
Из-за угла вышел человек, одежда которого представляла сочетание военной формы и гражданской одежды. Собственно военной была шляпа с офицерским плюмажем, белые кожаные кавалерийские лосины и башмаки с гетрами. Камзол ему заменяли жилет коричневой кожи и белая рубаха с широкими рукавами. На перевязи у этого человека висел меч в расшитых кожаных ножнах. Пока это был первый вооружённый человек, которого путешественники увидели здесь. У тех солдат оружия не было.
– Мастер Валентин! Как я рада вас видеть! – вскричала Рози, и было видно, что она не прочь броситься этому вновь прибывшему на шею.
Однако тот посмотрел на неё мутным взглядом, в котором не было узнавания, обвёл таким же взглядом остальную компанию, махнул рукой, развернулся, сделал два ковыляющих шага, но вдруг остановился и медленно повернулся к путешественникам лицом. При этом у него было такое выражение, будто он что-то усиленно обдумывает и это причиняет ему боль.
– Р…а-арок? – спросил он голосом человека страдающего тяжёлой формой заикания.
– Здравствуй, Валентин, – ответил Рарок, как всегда спокойно. – Как поживаешь?
– Т-ты-ы в-сё-таки ре-ешил меня п-о-слушать? Зря-а…
– Почему?
– Б-олеем мы. Н-не смертельно, но плохо… П-ошли в б-ордель – т-ам всё р-ас-скажу.
– А зачем в бордель?
– Т-а-ам…
Видимо слов для объяснений у него не хватило, и потому он покрутил рукой с растопыренными пальцами – жест, который должен был означать, что в борделе всё более – менее в порядке, по крайней мере, лучше, чем в остальных местах.
