Наконец-то! Михал кинул взгляд на своё оружие и тронул машину вслед за броневиком Галля. Сейчас они всё узнают. Скоро будет жарко и весело, как это и должно быть в бою за правое дело!
Ясно, что Дороти связывала эпидемию в военном лагере с валькириями, которых ненавидела и боялась. Но, сколько сэр Мальтор и Механикус не старались, связи между сказочными воительницами и поразившей местных военных хворью, найти не удалось. Оказывается, валькирии появились здесь полгода назад, а болезнь скосила людей всех разом, недели полторы, никак не более.
– Какой-нибудь вирус, – предположил Механикус. Симптомы похожи на отравление, но держатся дольше, чем это бывает при действии яда. Отрава либо убивает, либо выводится организмом. Здесь же создаётся впечатление, что люди периодически получают новую порцию какой-то дряни. Извне, вроде взяться яду неоткуда – воду и пищу я проверял. Значит, остаётся одно – они травятся токсинами, которые вырабатываются внутри организма. А что может вырабатывать такие токсины, как ни вирус? Конечно, неплохо бы провести более углублённые исследования, но у меня, к сожалению, нет оборудования.
– Увы, эта цивилизация о таких тонкостях давно забыла, – проворчал сэр Мальтор. – Есть один способ проверить вашу версию, сэр Механикус, но он не совсем этичный.
– Что вы имеете в виду?
– Вирус, как и любое живое существо, имеет свою ауру, которую я могу увидеть. Но это невозможно сделать, если смотреть снаружи. Мне нужно взглянуть на человека, так сказать изнутри. Иными словами, войти в него.
– Так зачем же дело стало?
– Ну, во-первых, это сродни краже со взломом. Войдя в человека, я узнаю не только о состоянии его здоровья и наличии вируса. Мне станут известны все его тайны, желания, планы, мечты, даже те, что подсознательные. Это знаете ли вторжение в святая святых – человеческую личность. Ради самых разных целей мне приходилось проделывать такие вещи, и могу сказать лишь одно – для живого человека нет оскорбления страшнее этого! Скрыть же такое вторжение нельзя, так-как я тоже открываюсь тому, в чьё тело вламываюсь. На время мы становимся единым целым, а когда разделяемся, то полностью оставляем друг другу свой опыт и память. Поэтому для меня, сами понимаете, это риск. С врагом, которого ненавидишь и не уважаешь, всё просто – его после такой процедуры можно убить. С другом и союзником сложнее. Здесь вопрос в доверии, ведь есть разные степени этого понятия, и, ни от кого не секрет, что полное доверие, вещь весьма редкая. Хуже всего с этим делом бывает, когда речь идёт о человеке постороннем. Доверять первому встречному глупо, а убивать его тоже вроде не за что. Конечно, ради дела можно рискнуть, но нужен тот, кого я хоть сколько-нибудь знаю, против кого ничего не имею, и кто ничего не имеет против меня…
– П-о-пробуйте с-о-мной! – вдруг раздался заикающийся голос, и в комнату, где они беседовали, вошёл Валентин.
Сэр Мальтор смерил его долгим взглядом, после чего произнёс:
– Это можно попробовать. Только учтите, молодой человек, сейчас мы с вами в нормальных отношениях, но можем после всего этого расстаться врагами.
– Т-о-гда у-бейте меня! Э-то не жизнь…
Сэр Мальтор и Механикус переглянулись.
– Лучшей кандидатуры нам не найти, – сказал стальной охотник.
– Согласен, – ответил сэр Мальтор. – Тогда закроем двери и будем надеяться на лучшее.
– Мама, я не вижу её!
В глазах Василя плескался такой ужас, какого Маранта ещё не видела у него никогда. Дело было поздней ночью, даже, скорее всего под утро, хоть небо было ещё совершенно чёрным. Лагерь проснулся от внезапного крика юноши, расположившегося спать под тёплым боком циклопа.
– Леса пропала, – подтвердил Шарль. – Совсем пропала!
– Что это значит? – не понял, прибежавший на шум Золас, который спал в автомобиле. – Она жива или… нет?
– Не знаю, – ответил Василь, глаза которого напоминали плошки. – Я её не чувствую. Совсем не чувствую, ни живую, ни мёртвую…
Сердце Маранты словно сжала ледяная рука. Такое уже было с ней и с её детьми. И видит Инци, это было нелегко! Первая седина появилась в её волосах, как раз в это время.
– Успокойся! – сказала она сыну, стараясь, чтобы её собственный голос звучал как можно ровнее. – Расскажи по-порядку.
– Может тебе приснилось? – вставил Золас и тут же получил два уничтожающих взгляда от женщин.
– Нет, – возразил Василь, – я почувствовал, что Лесе плохо, во сне почувствовал и проснулся, а потом она пропала, как будто вышла из этого мира! Если бы она умерла, я бы почувствовал – это выглядит по-другому.
– Я тоже так видел, – подтвердил циклоп. – Только носом. А ещё там было много крови, только это кровь не Лесы, это кровь плохих людей, которые все умерли. А потом Леса совсем пропала. Куда, не знаю.
– Мама, поехали! – словно взмолился Василь.
