Упомянутые люки были посреди мостовой. Судя по тому, насколько трудноразличимыми были надписи на них, люки были очень старыми, и не открывались уже много лет. Но это не значило, что на них не стоило обращать внимания.
Те, кто слышал её слова, поняли, что Гюрза даёт приказ своим – держать под контролем всю колонну. Но, при этом, ничего не происходило! Члены элитного отряда коротко кивали в знак согласия и исчезали среди охотников и механиков.
Михал слышал, как Гюрза сказала что-то, насчёт воздуха и усмехнулся! Монстры падающие сверху? Это что-то новенькое! Скорее он поверит, что эти самые люки, и впрямь откроются, и оттуда вылезут…
........................................................................................................
Здание тюрьмы рухнуло первым. Не было ни подземных толчков, ни взрывов, ничего такого, что могло бы объяснить, от чего это произошло. Но громадное мрачное строение, только пару раз вздрогнуло и сложилось, как карточный домик, подняв тучу пыли!
За ним та же участь постигла Ратушу. Потом всё куда-то поехало…
.........................................................................................................
Автомобили стояли на месте, люди, которые находились меж ними, попадали на колени, не в силах устоять на ногах, а кое-кто вцепился в землю руками!
Непонятно было, почему происходит такое. Ведь не было сотрясения почвы под ногами, но почему-то казалось, что мир целиком скользит по наклонной плоскости, и, вообще-то, катится куда-то в тартарары, подёрнувшись странной, огненно-радужной плёнкой!
«Приземление» было жёстким. Мало кто не распластался, обняв камни мостовой и вцепившись в землю руками и зубами. Потом всё стихло. Невидимое падение, неосязаемое движение, всё враз остановилось, хоть никто не мог объяснить, как это возможно – двигаться, не двигаясь, падать, оставаясь на месте и упасть, лёжа на земле?
Люди вставали, ошарашено оглядываясь. Те, кто сидел в машинах были в лучшем положении, чем те, кто оставался на улице, но и они говорили, что их словно некая сила размазала по сидениям. У многих текла кровь из носа и ушей. Судя по звукам в хвосте колонны, кого-то мучительно рвало, а в другом месте женский голос захлёбывался рыданиями, словно от потери кого-то дорогого и близкого.
Послышались звуки открываемых дверей – люди выходили оглядеться. Почему-то все, как один поняли – они уже не в своём мире, хоть вокруг них всё те же самые дома, а под ногами те же камни площади.
– Всем оставаться на своих местах! – грозно выкрикнул командор Зигмунд, и его старческий голос, ослабленный перенесённой только что нагрузкой, прозвучал тонко и сипло, но был всеми услышан.
Люди снова приготовились к битве. И вовремя!
Те, кто вышел из окружающих площадь домов, из развалин тюрьмы и ратуши, вовсе не напоминали монстров. Это были люди! Исхудавшие, оборванные, тощие, с запавшими воспалёнными глазами. Мужчины, женщины, дети. Почти сошедшие с ума от ужаса и многодневной бессонницы. Они шли к машинам, протягивая тощие, грязные руки, что-то невнятно мыча и скуля, словно лишились способности разговаривать по-человечески.
Кто-то из сидящих в машинах ругался сквозь зубы, другие наоборот, просили Инци о помощи. Многие подняли оружие.
– Не стрелять! – скомандовал Галль, и, обратившись к Зигмунду, спросил:
– Что будем делать, командор?
– Они нас свяжут по рукам и ногам! – ответил тот. – Мы не можем их сейчас принять, но не гнать же от себя выживших? А где у нас дети Большого Вана? Не в службу, а в дружбу, позови-ка мне их предводителя.
Вскоре от колонны отделились два грузовика и вездеход. Дети Большого Вана, как и спецотряд Ханны из Золас-града, держались незаметно, хоть и не чурались общества тех, кто вёз их в этой экспедиции. Правда, с охотниками Междустенья у них было больше общего, чем с механиками Форта Альмери, но последние очень уважали пиво, которое дети Большого Вана ухитрялись варить даже во время похода, а это хорошо сближало два очень разных по культуре и взглядам общества.
Руководителей у детей Большого Вана оказалось двое – брат и сестра. Оба действительно были его детьми, только вот матерью девушки была Ивонна – жена и хозяйка в доме вождя, а крепкий статный бородач – его сын, был побочным, что, впрочем, в этой семье ни за что не считалось, так-как Ивонна растила и воспитывала одинаково, как своих детей, так и тех, что приносили Большому Вану его многочисленные пассии.
И были эти двое чрезвычайно похожи друг на друга. Оба обладали высоким ростом, богатырским сложением, отцовскими светлыми волосами и веснушками. Они понимали друг друга с полуслова и были в авторитете у своих. Звали их тоже сходно – Ингар и Инга.
Зигмунд знал, кому доверить выживших жителей Торгового города – дети Большого Вана обладали характером и наклонностями медведей пестунов. Через полчаса все, кто едва передвигал ноги, были погружены в грузовики, где молодые охотницы-трапперши, как по волшебству превратились в заботливых кумушек и уже вовсю потчевали страждущих своими припасами, которым это племя уделяло повышенное внимание.
