Мужчины, тем временем, с арбалетами наперевес, (у Большого Вана почему-то предпочитали именно это оружие), окружили грузовики и двинулись в таком строю к самому укреплённому зданию города – Банку торговых гильдий. Предполагалось организовать там что-то вроде крепости.
Но не все выжившие жители Торгового города отправились под защиту толстых стен. Двое мужчин, крепко стоящих на ногах, были приглашены в машину к Зигмунду и Галлю, куда также позвали Михала. Там они получили по фляжке эля и толстой лепёшке, выпекаемой по особому рецепту на раскалённых камнях с добавлением бараньего сала и сыра.
– Мы не знаем, как оказались здесь, – начал рассказывать один из них, ещё не проживав до конца последний кусок. – Мы помним только, что монстры напали на город, помним, что по большей части они лезли из подвалов, а потом никто ничего не помнит, будто все кого вы здесь видели, разом уснули, а проснулись в этом… в этой тени города, потому что это не наш город, а что-то ещё.
– Погодите-ка, приятель, – перебил его Галль, – как это следует понимать? Что значит не ваш город?
– А то и значит, что это место похоже на наш город больше, чем отражение в зеркале, но это не он! Мы знаем свой город на ощупь, на вкус и на запах! Так вот – здесь всё не то. Мы заходим в свои дома, но это не наши дома! Берём в руки свои вещи, но это не наши вещи и ими, чаще всего, нельзя пользоваться! Здешняя еда несъедобна.
– Как же вы тогда выжили?
– Ловили крыс, иногда птиц. Они оказались съедобны, но поймать их не так-то просто. Хорошо хоть воду можно пить.
– Я прошу прощения, – вмешалась Гюрза, которая не садилась в машину, а стояла у открытого окна. – Вы сказали, что монстры в городе появлялись из подвалов. Можно об этом немного подробнее?
– Я расскажу тебе, детка, как это было, – ответил второй из мужчин, тот, что был постарше. – Мне довелось своими глазами видеть, как они лезут из своего мира в наш. Так вот – день был выходной, и лавка моя была закрыта. Я торгую всякой всячиной без разбора, лишь бы только товар помещался в сарай, и его можно было бы выставить в лавке. Потому я купец третьей гильдии, но меня это никогда не тяготило. В общем, решил я в тот день дома посидеть. До Цирка я не охоч, да и что за радость смотреть, как на твоих глазах кого-то зарежут? Торговля всю неделю шла не ахти как, так что нагрешить я особо, (ха-ха!), не успел, а значит, в собор к Инци решил не ходить – за мелочь он и так простит, а ежели чего посерьёзнее натворю, то откуплюсь в следующий раз. Так что решил я скоротать выходной за бочонком пива и копчёным окороком, а заодно полистать приходно-расходную книгу, подумать, да покумекать, благо старуха моя с утра ушла к соседке, а дочки, они все давно замужем. Гроссбух мой, как обычно лежал на конторке в лавке, и перенести его в столовую была пара пустяков, а вот пиво, окорок и прочая снедь находились, понятное дело, в подвале. Надо сказать, человек я стал с годами забывчивый и рассеянный. Ну, не настолько, чтобы проторговаться, но случается, что забываю простые мелочи. Вот и тогда, взял я гроссбух с конторки и вместо того чтобы оставить его в столовой, попёр под мышкой в подвал! Только когда до окорока дошёл, сообразил, что сам себе устроил лишнюю ходку. Стою я, значит, поругиваю себя, да соображаю, что сначала наверх отнести – пиво, окорок или гроссбух? И тут вижу – пятно какое-то на стене светится, и вроде как становится ярче и шире! Я тут струхнул, думаю уж не пожар ли это? Хоть и не видел никогда, чтобы дерево так загоралось, однако чем чёрт не шутит, когда Инци спит? Пока я к этой штуке приглядывался, она от пятнышка с детскую ладошку, выросла до размера большого блюда! А края-то у этого пятна словно огненные, зато середина переливается, что твоё золото плавленое! Я уж хотел подойти потрогать, как из пятна, словно из окошка высунулись лапищи с когтями да за края ухватились, а за ними рыло!..
Вы бы видели! Общий облик волчий, а клыки кабаньи и рога! А глаза горят такой злобой… Ну, я и звезданул по этому рылу окороком! Только зря – видать этот монстр был из быстрых, пасть свою разинул и окорок мой проглотил целиком, как устрицу! Тогда я запустил в него бочонком, но только зря потратил пиво – разбился мой бочонок о рога мерзкой твари, и лишь морду ему намочил. И вот тут-то я швырнул в чудовище гроссбухом, а он у меня большой – пятилетний!
Те, что за прошлые года, они в чулане пылятся, а этому ещё полгода заполняться полагалось, почти полный был. Уж не знаю, может быть, монстр его за какую еду принял, а только он пасть свою опять разинул и попал мой гроссбух ему прямо в глотку! Вот тут-то он и подавился!
А пятно, тем временем, размером с чердачный люк стало. Тут-то я решил, что мне пора тикать оттудова, ведь монстр рано или поздно прокашляется, и тогда мне конец!
Бросился я вверх по лестнице, да со всего маху о потолочную балку темечком приложился. Не пригнулся, вот глупость! Пятьдесят лет пригибался и не стукался, а тут… Очнулся здесь. Как так вышло, не знаю. Где жена не знаю, где дочки…
