Нет, это была не исповедь. Просто обезболивающее, которое нашлось в их арсенале, видимо обладало некоторым наркотическим эффектом. В результате девушка болтала без умолку, выкладывая такие секреты, перед которыми меркли все откровения, что он слышал на исповеди от свих прихожан.
Она оставалась в сознании, и прекрасно понимала, что происходит, но воспринимала окружающее совершенно по-другому. Правда, когда действие зелья проходило, глаза предводительницы элитного отряда наполнялись ужасом, и она замыкалась в себе.
Руфус изо всех сил старался быть с ней мягким и сдержанным. Он понимал, что чувствует эта бедняжка, которой помимо сильной боли приходится терпеть ещё и унижение от того, что её душа выворачивается наизнанку перед людьми посторонними. Много раз он порывался сказать ей, что эти грехи общие для всего человечества, что по сравнению со многими и многими, она чиста, как капля росы на лепестке розы, и так же прекрасна!..
– Падре, простите меня ещё раз, но это я тоже не могу не сказать – с тех пор, как похоть проснулась во мне, я много раз вожделела своего старшего брата. Он очень красивый и сильный мужчина, а недавно женился на хорошей девушке, и теперь у меня есть маленькая племянница. Конечно, он ничего не знает. И мама не знает, хоть ей-то я, как раз могла бы всё рассказать, но мне было стыдно… Я гнала от себя эти мысли, а они возвращались. Мне это снилось во сне…
Это продолжалось уже третий день. Действие яда удалось остановить, но нога у девушки распухла до устрашающих размеров и была бордово-синего цвета. Всё это сопровождалось высокой температурой и жуткой болью, от которой Гюрза, не будь у них вышеупомянутого средства, давно уже отправилась бы к прабабкам.
Сыворотка от яда обычных змей нашлась в арсенале самой Гюрзы. Правда, Руфус сомневался, что это поможет от яда монстра, но девушка была жива, и нога у неё не чернела, а значит, была надежда, что всё обойдётся. Возможно, сыграла роль та сопротивляемость ядам, которой хвастала Гюрза при их встрече.
Вчера она с удовольствием рассказала, что является потомком древнего северного народа, вообще, не восприимчивого к ядам! Правда, из-за того, что она полукровка, это свойство в ней неполноценно, вот и приходится терпеть сейчас. Объективно, Руфус нашёл у неё на руках несколько шрамов от змеиных укусов. Значит, доля правды в её словах всё-таки была.
.....................................................................................................
О своей семье Гюрза рассказала немного. Она была родом из Торгового города, но чем там занимались её родители, не знала сама. Её отец рано умер, оставив жену с двумя детьми и очень скромными средствами к существованию. Мать некоторое время пробавлялась небольшими заработками, а однажды «спуталась» с немолодым уже зажиточным купцом, у которого была своя семья.
Некоторое время деньги купца поддерживали их, но потом кто-то донёс обо всём его жене, та обратилась в Совет торговых гильдий, и начался полный кошмар! На купца немедленно насели конкуренты, недоброжелатели и просто злые соседи, а на «блудницу и мерзкую шлюху», высокоморальные служители церкви Инци.
В результате купец крупно раскошелился, откупившись богатыми подарками и от высокопоставленных коллег, и от церкви, а вдову с двумя детьми решено было изгнать из Торгового города, тоже оштрафовав при этом. Для того чтобы заплатить этот штраф им пришлось не только отдать все свои сбережения, но и продать всё, что было у них, хоть сколько-нибудь ценного. Правда, всё это ушло за полцены, но приходилось торопиться – срок уплаты штрафа был жёстким, иначе каторга ждала всех троих.
Некоторое время семья жила подаянием и мелкими подработками на фермах. Надолго "преступницу, изгнанную из Торгового города", никто брать не хотел. Дело кончилось тем, что ясным зимним утром, когда мороз был особенно трескуч и задирист, их выставили с последнего постоялого двора на границе земель Торгового города. Перед ними была лишь одна заметённая снегом дорога, и они по ней не пошли.
Мать повела их прямо в лес, необыкновенно красивый в своём ледяном величии. Они шли и шли, утопая в нетронутом снегу, под редкий клёкот зимних птиц и шуршание снега, соскальзывающего с еловых лап. Четырёхлетняя Гюрза быстро выбилась из сил, и мама взяла её на руки. Потом её у мамы забрал брат, и это последнее, что она запомнила в тот день. Помнила только, что было очень холодно и страшно хотелось спать.
Очнулась она поздней ночью, всё в том же лесу, у костра, в компании каких-то незнакомых бородатых людей, которые выглядели страшновато, но на деле оказались очень добрыми – то и дело совали ей и брату что-нибудь вкусненькое. Когда малышка открыла глаза, один из бородачей выговаривал матери:
– Ну, что ты, милая, зачем же так? У тебя двое деток, и сама ты вон какая – молодая да красивая! Бороться надо. До самого конца бороться, пока хоть один пальчик шевелится, пока дышать можешь. А то, что добрых людей на земле нет, это ты зря! Есть добрые люди – мы вот, например, добрые. Правда, братья?
