Луций понял, что они не успеют и сейчас проход закроется у них на глазах, но в это время «ожил» Рарок. Ожил сильно сказано, потому что его по-прежнему шатало из стороны в сторону, но он забрал у Луция свой гладиус, и, используя его, как трость, выпрямился. Затем помог парню встать, быстро ощупал его колено, и, убедившись, что оно цело потащил Луция к порталу, который уже мигал вовсю, словно его задувало ветром. Перед тем, как он мигнул в последний раз, друзья перевалились через сияющий огненный край и полетели в неизвестность…
Луций думал, что сейчас будет падение, и он приземлится на что-то твёрдое, но его неожиданно схватили чьи-то руки, много рук! Потом из этих многих рук остались только две, но их силищи хватило бы на десятерых. Эти руки поставили мальчика на ноги и повернули туда-сюда, словно он был куклой. Луцию стало ясно, что его разглядывают. В это время зрение вернулось к нему самому, и он увидел близко к себе лицо, обрамлённое воистину львиной гривой и такой же впечатляющей бородой. Настоящий варвар!
– Рарок, – спросил это варвар с каким-то язвительным подозрением в голосе, – это ведь вроде не Леса! Ты ничего не перепутал?
В голове у Луция гудело, да ещё колено пульсировало болью, которая отдавалась во всём теле, мешая соображать. Он хотел что-то спросить, но у него не вышло. Точнее, вышло, но слова получались не те и окружающие их не понимали. Он и сам с удивлением отметил, что не понимает речь людей обступивших их с Рароком, а когда тот обратился к нему, то его слова тоже были для Луция непонятны. Сам не зная почему, мальчик обратился к лохматому варвару и спросил:
– Извини, друг, а это не ты тот самый Зигушка?
Его слова не были поняты, но вертикальный «лев» вздрогнул и посмотрел на парня с ещё большим подозрением.
Михал ожидал увидеть горы с пещерами и скалами, так, как он представлял их по рассказам, описаниям в книгах и немногочисленным картинкам, которые встречались ему в древних, до дыр истрёпанных журналах. Ему представлялось, что в этих горах и рождаются монстры. Возможно, они обитают там, как обычные животные, а потом находят некий путь в мир людей, где сходят с ума и впадают в кровавое бешенство. Ведь никто не видел, чтобы монстры жили хотя бы звериной жизнью в мире, где обитали люди.
Они не сливались с природой, не образовывали семей или стай, не размножались, а если пытались охотиться, например, на оленей, то крайне неудачно, проявляя удивительную неуклюжесть. Монстры приходили, чтобы убивать людей, а потом либо гибли от голода, либо исчезали в неизвестном направлении.
Но то, что предстало перед взором изумлённых людей, прильнувших к стёклам автомобилей, превзошло все их ожидания – горы были рукотворными! Это явствовало из их форм. Строгие ровные геометрические фигуры – кубы, пирамиды, параллелепипеды, цилиндры. Это немного смахивало на город, но Михал даже в самых смелых фантазиях не мог представить себе город таких невероятных размеров!
А ещё, там совсем не было окон. Поверхности всех этих геометрических фигур были гладкими, а сами они были окрашены в белые, серые и чёрные цвета. И только несколько торчащих тут и там башен имели зеркальную поверхность, отражающую огненно-радужное сияние неба.
– Я так и знал! – прорычал Галль, ударив кулаком по рулю, за которым сейчас сидел.
– Что ты знал? – не понял его Михал.
– А то, что этих тварей кто-то делает нам на погибель. Посмотри, дядька Михал, это же машина!
– Машина?
Михал вгляделся в нагромождение странных циклопических фигур. Он мало что понимал в машинах, но знал одно – они бывают самыми разными. Но, чтобы машина была такой…
– Или несколько машин, – продолжал развивать свою мысль Галль. – Мы с ребятами много думали над тем, что из себя представляют монстры, и пришли к выводу, что они не твари созданные Богом Отцом, но и не демонические создания, ведь они из плоти и крови и даже имеют признаки самцов и самок, хоть и не размножаются.
Михал мог подтвердить, что это действительно так. А не размножались монстры по весьма простой причине – они не делились на пары. Мантикоры, например, всегда были самками, паукони – самцами. Зомбаки, все, как один были мужского пола, а вот скорпиовцы – женского. И так обстояло со всеми известными монстрами. Только сморкачи не имели явных половых признаков. Ах, да – всякую мелочь, вроде той кусачей помеси ежа и мячика, редко кто рассматривал на предмет принадлежности к тому или иному полу.
Как и среди обычных живых существ, обитающих на Земле, контакты между различными видами были исключены, либо не давали потомства, вот и нет размножения.
– Так кто же их создаёт? – спросил Михал.
– Люди, – ответил Галль. – Те, кто создал вот это.
Он указал на геометрический хаос, всё вырастающий по мере приближения к нему колонны машин.
– И как они это делают?
– Не знаю, – честно ответил Галль. – Посмотрим.
