– Значит Лозас… то есть Золас тоже ошибался, принимая этот портрет за портрет своей возлюбленной? – спросил Рарок, когда они вышли в другую комнату, оставив Лесу отдыхать под уютным пледом.
– По-видимому, наш общий знакомый был введён в заблуждение внешним сходством и воинственностью изображённой здесь женщины и той, которую он знал лично, – предположил Механикус. – Очевидно, что уникальная воинственность и исключительная храбрость передаётся в этой семье именно по женской линии. Не удивлюсь, если узнаю, что время от времени в их роду появляются мальчики совершенно неспособные к воинскому делу. Не трусы, нет! Именно неспособные, зато одарённые, каким-нибудь талантом в занятиях совершенно мирного характера.
– Во! Леска говорила, что у неё родной дядька такой! – подтвердил Зиг. – Он у них священником. Учёный книгочей, авторитет и большая шишка, а что по другой части, так он ни-ни! Ни охотник из него, ни воин не вышел. Ну, разве что сапоги точать умеет, да чёботы шить.
– Это только подтверждает мою теорию, – ответил Механикус. – Конечно, не все мужчины их семьи рождаются такими, ведь отцовские гены наследуются наравне с материнскими, а мужья у таких женщин, как правило, им под стать. Поэтому-то я и удивляюсь, что вы с Лесой до сих пор…
– Да ты уж лучше молчи! – перебил его Зиг. – Скажи-ка…
– Что это там у вас? – раздался за их спинами голос сэра Мальтора, о котором все забыли. – А, Огненная королева! Давненько не видел я этого лица.
– Лоргин! Эй, парень, губки-то закатай!
Молодой солдат в шлеме, который был ему по всем статьям великоват, моргнул пару раз, судорожно глотнул и, покраснев, как свёкла, отвернулся. Трое его товарищей покатились со смеху.
– Хар
– А что будет, если… если скажешь? – поинтересовался тот, кого назвали Лоргином, робко поднимая взгляд.
Его товарищ только руками развёл.
– Ну, самое меньшее тебе отрежут…
Новый взрыв хохота заставил играющих на площадке девушек обернуться. Их лукавые пронзительные взгляды подействовали на мужчин, как ведро холодной воды на распевшихся котов. Стражники закашлялись, забулькали и притихли, вытянувшись в струнку. Самый молодой, над которым смеялись, тоже вытянулся. При этом проклятый шлем предательски съехал набок, и теперь наносник упирался в правую скулу и наполовину закрывал глаз.
Девушки переглянулись между собой и захихикали, но их предводительница – умопомрачительная красавица не более семнадцати лет, каких не бывает, (с точки зрения молодого горца), в жизни, цыкнула на них, бросила мяч и, покинув мягкую траву, пошла к группе замерших стражников, смело попирая босыми ногами острый гравий дорожки.
Парень был ни жив, ни мёртв, когда эта воплощённая богиня подошла к нему вплотную и заслонила весь мир облаком распущенных каштановых волос. Бедняга не мог дышать! Этому были две причины: во-первых, неповторимый, чарующий и манящий девичий запах – смесь мёда, яблока и молодого пота, от которого кружилась голова и подкашивались ноги, а во-вторых, девушка была одета более чем легкомысленно – короткие, выше колен, белые панталоны без кружев и совершенно прозрачный шёлковый шарф, перехватывающий грудь поперёк, скорее чтобы не слишком колыхалась во время бега и прыжков, чем для того, чтобы скрыть что-то от посторонних глаз.
Парень не мог отвести взгляд от больших от природы, совершенной формы полушарий, увенчанных тёмными сосками, хорошо видными сквозь ткань, и думал, что если он сейчас умрёт, то в этом не будет ничего удивительного. Он, конечно, слышал о "королевской наготе", которая восхищала поэтов и приводила в трепет врагов на поле брани, но, понятно, не видел в своей жизни ничего подобного.
В горной деревушке, где он родился и вырос, женщины носили длинную до земли одежду, оставляющую открытыми только кисти рук, и платки, полностью закрывающие голову, которые специально завязывались так, чтобы в любой момент можно было закрыть углом лицо по самые глаза. Но особым грехом было показывать ноги! Даже когда приходилось ходить босиком, этого никто не должен был видеть, потому что всё, что было выше лодыжки, объявлялось запретным для мужских глаз. А тут такое!..
– Как тебя зовут, солдат? – спросила девушка, ничуть не стесняясь своего вида.
– Л-лоргин, в-ваше в-высочество! – прозаикался парень, переставая уже верить, что всё это происходит не во сне.
– Какое необычное имя, – задумчиво произнесла красавица. – Ты горец? А, ну да, конечно горец. Вы в страже все горцы и все поначалу словно после контузии. Сегодня ты будешь играть с нами! Раздевайся и пошли.
– З-зачем раздеваться? – спросил перепуганный новобранец, испытывая острое желание сбежать.
– В доспехах не поиграешь, глупый! – рассмеялась девушка. – Пошевеливайся, это приказ! Да, штаны можешь пока оставить.
