Рарок и Леса полностью

Патронов здесь не жалели, хоть они и были на вес золота, поэтому руки у девушек после такой тренировки болели страшно. Лоргин перед ними имел неоспоримое преимущество – его кисти от природы были крупными и крепкими, так что отцовский боевой топор не казался ему тяжёлым уже в двенадцать лет, а уж теперь, когда скоро исполнится шестнадцать, и подавно.

Всё кончилось также внезапно, как и началось. Одним недобрым утром юный гвардеец явился, как всегда во внутренний двор королевского замка, куда его уже год пропускали без вопросов, но площадка, где по большей части проходили их игры и тренировки, была пуста и только сбоку на лавочке виднелась маленькая, согнутая пополам девичья фигурка, которая всхлипывала и вздрагивала от рыданий.

Лоргин подошёл к ней и увидел, что это Ханна – самая младшенькая из всей их компании. Ханне едва исполнилось одиннадцать, а на вид можно было дать ещё меньше, но тот, кто видел её в деле, знал, что эта девочка уже сейчас опасна, как рассерженный шершень. Принцессе она приходилась, какой-то родственницей, но сейчас это был лишь горько плачущий ребёнок от одного вида, которого у Лоргина защемило сердце.

Он присел рядом и, не зная, что сказать, тронул её за рукав белой холщёвой курточки. (Они вовсе не всегда тренировались обнажёнными. Некоторые виды тренировок обязательно включали в себя одежду, но обувь на площадке была под запретом, несмотря на то, что двор был частично усыпан мелким гравием. Однако это никого не смущало – юные аристократки бегали здесь с четырёх лет, а выросший в горах Лоргин получил собственные сапоги непосредственно перед отправкой на королевскую службу, вместе с благословляющим отцовским подзатыльником.)

Ханна вздрогнула от его прикосновения, как человек, которого внезапно разбудили от тревожного сна. Но тут же, сообразив, кто перед ней, она бросилась Лоргину на шею. Некоторое время он слышал только обрывки слов вперемешку со всхлипами и шмыганьем распухшего носа, а обильные девичьи слёзы совершенно промочили его рубашку.

Лоргин уже решил, что стряслась какая-то беда, и прикидывал, где бы ему узнать новости, но сначала надо было что-то сделать с Ханной – не оставлять же совершенно зарёванную девочку одну здесь во дворе. Однако вскоре всё выяснилось.

– При-инцесса… вы-ходит… за-амуж!.. – после изрядного усилия выдала, наконец, Ханна, и её слёзы окончательно превратились в водопад.

У Лоргина упало сердце, но одновременно сделалось легче на душе. По крайней мере, никто не умер, однако было ясно – их тренировкам конец. Скорее всего, он никогда больше не увидит свою принцессу. Нет, он не питал никаких надежд по отношению к девушке, которая была несравнимо выше его по положению, да и годами постарше, но…

Он любил принцессу. Нет, не любовью мужчины! Скорее это было похоже на поклонение божеству. Не мечтая обладать её телом, (дом весёлых девиц, где он уже год был завсегдатаем, давал ему всё, что требуется мужчине, чтобы жизнь не была заполнена тоской), он был счастлив лишь тем, что пребывал рядом с предметом своего обожания.

Верхом наслаждения было видеть её каждый день, прикасаться к ней, когда этого требовало очередное упражнение. Он был готов целовать следы её ног, а теперь… Теперь всего этого не будет. Он знал, что для принцессы обучение воинскому делу закончится с замужеством.

Таков был обычай, принятый в странном королевстве, где правили женщины, которых соседи за глаза называли "амазонками", хотя сами они не признавали этого названия. После того, как принцесса выйдет замуж она, конечно, не бросит то чему обучалась с малолетства, но это уже будут поддерживающие форму тренировки, режим которых выберет она сама.

В любом случае молодой страж ей в этом деле уже не нужен. Его участь – охранять королевские приёмы, изображать из себя вооружённую статую и не сметь, даже прямо взглянуть на предмет своего обожания.

– Лоргин?

Они с Ханной отпрянули друг от друга, вскочили с лавочки и склонились перед учителем в почтительном поклоне, как того требовали правила, которым подчинялась даже принцесса.

– Лоргин, нам надо поговорить, – произнёс старик необыкновенно мягким для него тоном. – Иди за мной, а вам, мисс Ханна, надлежит вернуться в покои вашей матушки и привести себя в порядок. Вы можете понадобиться Её Высочеству в ближайшее время.

Лоргину ничего не оставалось, как последовать за ним, незаметно пожав на прощание, маленькую лапку Ханны. Они шли по лабиринту замковых коридоров, пока не оказались в тесных покоях старика, где Лоргин был до этого лишь раз, когда понадобилось принести на площадку несколько особенных предметов, которых не было в арсенале замка.

– Присядь, – сказал учитель, указывая парню на стул. – Ты, наверное, догадываешься, зачем я тебя сюда привёл?

– Тренировок больше не будет? – спросил Лоргин.