ИНТЕРВЬЮ ПРЕЗИДЕНТА РОССИИ ВАСИЛИЯ МИТИНА КОРРЕСПОНДЕНТУ БРЮСУ ЛОНГУ
(выдержка).
Б.Л.: Василий Васильевич, как бы Вы могли в двух словах охарактеризовать отношения России и Эфиопии?
В.М.: Сложно ответить на Ваш вопрос. И сложно не в риторическом, а скорее в ментальном плане. Представьте себе ситуацию — две части одного народа оказались злой политической волей разделены расстоянием.
Б.Л.: Как в послевоенной Германии?
В.М.: Именно. Вы вспомните, сколько семей оказались тогда разрушенными, просто разделенными Берлинской стеной? Сколько трагедий повлекло ее возведение против воли народа, желавшего мира и единства внутри своей страны на территории свободной Европы? И сколько радости принесло ее разрушение в 1989 году совместными усилиями всей мировой прогрессивной общественности! Так и у нас. По сути один народ — а мы смело можем утверждать о таком явлении в контексте российско-эфиопских отношений — оказался разделен. Одна его часть осталась в Европе, другая изошла в Африку. И вот сейчас мы наконец объединяемся! Как это охарактеризовать в двух словах? Огромная радость всего народа.
Б.Л.: Скажите, в свете описанной Вами общности народов как объяснить разный цвет кожи?
В.М.: Как я уже говорил, наши братья остались в Африке — отсюда и цвет такой. Если бы разделения не произошло, то никакой пигментации, возможно, и не было бы. Однако, история, как Вы знаете, не знает сослагательного наклонения…
Б.Л.: Известно ли Вам, когда и при каких обстоятельствах произошло пресловутое разобщение?
В.М.: Я не историк, но смело могу сказать, что мы движемся в заданном направлении. Я дал поручение Российской академии наук, и в ближайшее время учеными историками и археологами двух стран будут отысканы неопровержимые доказательства моих слов, а также установлены конкретные даты и обстоятельства тех исторических событий, о которых мы говорим.
Б.Л.: Чем было вызвано решение внедрить эфиопскую валюту в качестве средства платежа на территории России?
В.М.: Как я уже говорил, сугубо историческим моментом. И тут мы можем сказать, что изыскания наших историков уже дали первые результаты. Так, достоверно установлено, что первые следы быров появились в нашей истории накануне Отечественной войны 1812 года. Именно тогда Александр обратился в деду Пушкина — эфиопу Осипу Ганнибалу — с просьбой профинансировать оборонительную войну, что и было им сделано. В дальнейшем огромная сумма быров была уплачена приятелем покойного Осипа Ганнибала Давидом Шепаревичем — кстати, дальним пращуром одного из моих советников по экономике — в качестве взятки генерал-губернатору Санкт-Петербурга Милорадовичу за то, чтобы тот не ссылал Пушкина в Сибирь. Так в нашей экономике появились следы этой иностранной валюты. С тех пор она обладает поистине магическим для нас значением.
Б.Л.: Что Вы имеете в виду?
В.М.: Я имею в виду, что именно наличие быров — опять-таки, по мнению историков, обеспечивало стойкий профицит и даже постоянный прирост бюджета страны на протяжении следующих ста лет.
Б.Л.: А что с ними случилось потом?
В.М.: Большевики — которые, кстати, организовали революцию опять-таки на эфиопские деньги — растратили их на поддержку национально-освободительных движений Африки и Латинской Америки. В каком состоянии они оставили нам страну — Вы видите сами. И хоть я человек не суеверный, иначе чем отсутствием быров, никак нельзя объяснить то удручающее состояние, в котором экономика наша пребывала сначала 70 лет власти большевиков, а потом почти двадцать лет свободной демократической России, пока Эфиопия вновь не протянула нам руку помощи. Вспомните сами — при Ленине страна только и делала, что голодала, что и при Сталине благополучно продолжилось после «ликвидации класса кулачества». Потом война. Страна вообще в руинах. Потом Хрущев с его кукурузой и без того плачевное состояние государственной экономики в такой упадок привел, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Брежнев — и вовсе застой. Пустые полки в магазинах, товары по талонам, очереди за тем, чего нет. Горбачев — сухой закон. Опять те же талоны. Про ельцинские времена вообще говорить не хочу, Вы и сами в курсе дела. Ну? Не прав я?
Б.Л.: Абсолютно правы. Скажите, а как приход быра в экономику из Эфиопии в Россию оценили Ваши избиратели?
В.М.: А я уже отвечал на этот вопрос. Как они еще могут оценить данное экономическое, политическое и социальное явление, кроме как положительно? Понимаете, это же связь времен. Это наши духовные скрепы — то, что, уж простите, отличает нас от Вашего бездуховного запада. Это и наша культура, и Пушкин, и наша обороноспособность — про войну 1812 года я уже говорил, и общий уровень жизни государства, которое до 1917 года оставляло далеко позади самые прогрессивные страны Европы и Америки. Поэтому радость, переживаемая нашими гражданами в настоящее время, поистине велика. И нам остается только присоединиться к каждому жителю нашей многомиллионной родины, к каждому дому, к каждому двору, к каждому подъезду, который сейчас обеими руками приветствует долгожданное воссоединение братских народов…