ИЗ ИНТЕРВЬЮ С ЭКОНОМИСТОМ АНДРАНИКОМ ОНАНЯНОМ, ДИРЕКТОРОМ ИНСТИТУТА ПРОБЛЕМ ЭКОНОМИКИ И ФИНАНСОВ РАН:
Приход быра в нашу экономику — явление не случайное. Это факт свершившийся и очень своевременный как для страны, так и для ее финансовой системы в целом.
— Ну во-первых, нельзя так говорить. Эфиопия всегда принимала самое живое участие в финансовой судьбе России, и потому чужой по отношению к нам ее назвать уж никак нельзя. Во-вторых, значение огромно. Сейчас усилия государств-членов НАТО направлены на умаление значимости и веса рубля на фоне общей макроэкономической ситуации. Изобрести новую валюту — означает нарваться на новую волну санкций: подорвали рубль, подорвут и его замену. А вот принять в качестве средства платежа на всей территории России валюту иностранного государства — выход. С одной стороны, МВФ не сможет обложить санкциями государство, которое никак не влияет на внешнюю политику России — это означало бы подрыв международной торговли и как следствие паралич деятельности самого МВФ. С другой стороны, это значительно сокращает риск дефляции и деноминации. Посудите сами, соотношение быра к рублю — 1:3. Население стремительно избавится от рублей, обменяет их на быры, и как следствие объем обращающейся внутри страны валюты резко упадет. А главная причина деноминации и девальвации, если помните «черный вторник» — именно объем не обеспеченной ничем валюты в стране. Так что, как ни крути — одни плюсы.
— Еще как изменится. Если раньше основой конвертации рубля был нефтедоллар, то теперь привязки никакой не будет — быр от нефти не зависит, и потому мы сможем поддерживать цены на производимые нами товары на мировом рынке на удобном нам уровне без какой-либо конвертации, поставленной в зависимость от продажи нефти или чугуна. Захотели такую цену — такую и поставили. При этом основным ценообразующим фактором будут именно потребности нашей страны и ее населения.