И, схватив Мобуту под мышку, оба тронулись в сторону городской администрации.
Глава эфиопской делегации Мганга У IV и глава города пили чай в приемной, когда измазанные солидолом слесаря появились на пороге присутственного места.
— И? — невозмутимо взглянул на них глава. — Чего приперлись в рабочее время? Делать нечего?
— Не шуми. Мы по делу.
— Какое еще дело?
— Тут это… Товарищ из дружественной Эфиопии… Жен наших портить начал!
Глава опешил. Перевел взгляд на Мгангу, потом на переводчика. Переводчик пробормотал что-то на ухо чернокожему вождю, после чего тот изрек:
— В описанной вами проблеме нет ничего страшного. У нас так заведено, такая традиция — в знак любви и преданности к своим товарищам делиться генетическим материалом. Гены у нас сильные, воинственные, а у вас — слабые. Вот мы и разбавляем вашу породу. Кроме того, тот человек, на которого вы показываете — мой двоюродный брат, а мы, как известно, принадлежим к знатнейшему и древнейшему эфиопскому роду Мганг. И потому у мужей соседних племен всегда считалось счастьем и великой радостью, когда их жен выбирали для времяпрепровождения наши праотцы. Это считалось чем-то вроде божьей милости. Так что будьте благодарны проявлению дружественной любви и уважения!
— Поня́л? — одобрительно кивнул глава, сознательно сделав ударение на последний слог. — А теперь вон отсюда. Все.
Семен было сначала повозмущался, а потом, пока шли обратно на базу, пустился в рассуждения.
— Может, он и прав? Нам ведь и впрямь сейчас сильные гены как никогда нужны — война с империалистами проклятыми не за горами, не зря же нам такая дружба народов послана. А тут…
— Конечно прав! — подхватил Василий, которому меньше всего хотелось сеять на своей малой родине очаги политической напряженности. — Ты с нашим другом из-за океана ссориться вздумал, ты чего?! Да из-за чего — из-за бабы, вот пустая морока. «Бей бабу молотом…»
— «…будет баба золотом».
— Точно! И нехрена из-за этого даже голову морочить. Пошли, мужики, выпьем по-братски за мир во всем мире.
Пока пили, Семен настойчиво предлагал Мобуту свою жену, бросался фразами типа «дарю» и «пропади она пропадом», а потом, когда в разгар веселья Мобуту исчез, не сразу это заметил. Вспомнил он о нем в тот день чуть позже — когда снова увидел его в неглиже в будуаре собственной супруги.
В субботу по традиции Василий и Нина отправились на рынок за покупками. Как предусмотрительные хозяева, они заблаговременно поменяли все имеющиеся у них наличные рубли на быры — и не ошиблись: все цены даже здесь, на отсталом рынке отсталого городишки значились уже в новой валюте. Это радовало. Единственное, что не радовало — так это их индексация.
— Нин, а чего все так дорого-то? Мы за полчаса половину денег истратили!
— А при рублях дешевле было?
— Хрен знает.
— Вот тебе и хрен. А я знаю. Не было. Просто все цены, что в рублях были, пересчитаны по текущему курсу — 1:3.
— Ерунда какая-то. Обещали же… это… как его… снижение экономического бремени.
— Ну не сейчас же, не сразу, чего ты хочешь?
— Я хочу чтобы цены были дешевле!
— Ну ладно не ори. Возьми вот лучше сумку, а то все руки отмотала.
Вялое отмахивание от него как от назойливой мухи вряд ли могло устроить Василия — человека упорного и принципиального. И потому в понедельник с утра он записался на прием к главе города с тем, чтобы поставить свой не отвеченный вопрос перед ним.
Глава, памятуя о давешней с ним встрече, не особенно обрадовался его появлению. Тем более в понедельник. Тем более с утра.
— Опять ты, Афанасьев? Чего приперся? Слушай, как начальство тебя в разгар рабочего дня с работы отпускает? Надо закрыть вашу автобазу к чертям собачьим, раз вам там делать нечего!
— Ты не шуми, Сергей Никитич! Я по делу пришел.
— По делу ты должен на работе быть. Эх, Андропова на вас нету. Шляетесь где попало… Какое еще у тебя дело?
— Политическое.
— Ну тогда это не ко мне, это к Митину.
— Ну ты же у нас государственная власть в городе. Митин далеко, а ты рядом. Вот и отдувайся за всех.
— Ладно, давай только короче. Мне в отличие от тебя работать надо.
— Я коротко. Вот скажите мне, Сергей Никитич, почему у нас цены остались на прежнем уровне? Только в бырах теперь…
— А тебе на каком надо?
— Ну… ниже. Сами же говорили, нам теперь санкции не страшны, цены сами будем устанавливать какие хотим, даже от нефтедоллара не зависим. Уж неделю как быр наш, а воз и ныне там!
— Ну? А чего ты хочешь?
— Ну… снижения цен!
— Ну подожди, я не знаю, шустрый какой… Как ты за одну неделю вопрос решишь? Чтоб цены упали, надо налоги снизить, а это изменения в федеральном законодательстве, процедура не быстрая…
— Да вот только валюту новую чего-то быстро ввели!
— Потом надо макроэкономические контракты пересмотреть, опять же саммиты, встречи, руководство должно инициативу проявить…
— Да, только когда быры вводили за пару дней подсуетились!
— Погоди, Афанасьев. Ты чего воду мутишь? Ты что против партии?
— Да я не против…
— А чего тогда? Ты запомни — твое дело маленькое. Ты должен зарубить себе на носу, что быр теперь наш, и точка. Понял?