— Ах ты тварь! — с воинственным криком сегуна бросилась Азэми в толпу, окружившую Мисиму, и зачарованно слушавшую его рассказы из периодов доброй службы самурая в Императорской Армии. Быстро толпа расступилась перед ее грозным натиском — и вот уже преданная тян тащила своего супруга домой, держа его властной рукой за шкирку.
— Отпусти, дура, неудобно же, — Мисима пытался освободиться от нее, но все безуспешно — слишком велика была разница в комплекциях.
— Алкаш проклятый… Бегает он… Спортом. На беговую дорожку меня, а сам…
— Да чего ты понимаешь-то! Путь воина состоит в том, чтобы познать основы лишений и аскезы. Все, мы с Нигицу познали. На второй же день — мы же тебе не хрен собачий, а просветленные воины! И потому на законном основании предались доблестным воспоминаниям…
— Заткнись! — Азэми явно не была настроена на диалог. Да и Мисима не был уверен, что в своем нынешнем состоянии способен его продолжать.
Вернувшись домой, он лег почивать — много саке выпито было за часы физических и духовных практик. А проснувшись около полуночи, вышел на кухню. В полной темноте сидела Азэми и пила саке.
— Сидишь? — робко осведомился самурай.
— Сижу.
— Нальешь?
— Бери стакан.
Они выпили и Азэми улыбнулась — без всяких новшеств, такой муж был ей ближе и понятнее. Таким когда-то она приняла его, и таким готова была терпеть хоть всю оставшуюся жизнь, ибо только верная и преданная жена будет достойной спутницей самурая на пути воина.
Однажды Мисима решил совершить трудовой подвиг.
Не то, чтобы вот так сразу взял и решил — мысль о том, что путь самурая должен сопровождаться подвигом давно коренилась в его мозгу. Он понимал эту истину и разделял ее. «Мало, — думал он, — ничтожно мало лишь сохранить в веках то, что было дано тебе свыше при рождении. Необходимо приложить усилия к тому, чтобы приумножить это».
И если самурай обычно приумножал данное ему свыше в боях и сражениях, то Мисима решил сделать это там, где подвиг был ему доступен — на трудовом фронте.
В тот день он пришел в бригаду раньше обычного. Нигицу, чья смена заканчивалась в восемь утра (он сегодня был на ночном дежурстве), немало удивился столь раннему появлению своего товарища.
— Чего это ты в такую рань? — зевая, спросил Нигицу.
— Да так. Думаю, пораньше приду, тебе работать меньше, — скромно слукавил храбрый воин.
— Ну спасибо, конечно…
— Спасибом пьян не будешь.
— Ну ты это… в пятницу отметим если что…
Ничего не ответил Мисима — не о том сейчас были все его мысли. Ушел Нигицу, глядя на курившего на крыльце МТС Мисиму и недоумевая, чем бы это могло быть вызвано столь раннее его появление.
Меж тем, началась рабочая смена. На станцию один за другим спешили механизаторы и трактористы, комбайнеры и ремонтники, и всем был нужен Мисима. Обычно он не отличался трудовой доблестью и радением по отношению к службе, но сегодня его словно подменили.
— Михалыч, ты шестеренку на коленвал взял?
— А накой она мне?
— Так у твоего МТЗ-80 давно уже коленвал не тянет. Там шестеренка нужна…
— Как нужна будет, так и приду.
— Ну ты чего базаришь?
— А чего? — недоуменно поглядел на Мисиму Михалыч.
— Ну ты сейчас в поле выйдешь и там станешь. И план навернется, и мне лишний головняк — опять председатель начнет мозги вправлять, что не досмотрел! Чего меня-то подставляешь?..
Разумным показалось Михалычу замечание Мисимы-сан. Согласился он с ним. Взял шестеренку.
— Колян?
— Чего?
— Ты соляры можешь мне на три дня сразу выписать?
— По норме могу.
— А по расходу?
— Нет.
— А чего? С меня магар…
— С тебя магар, а недостачу я куда дену? У меня и так зарплаты кот нассал, да еще за тебя удержание получать, нет уж…
— Ну дай хоть по норме…
Задумался Мисима. Обмануть хочет его хитрый Оаке-сан.
— Слушай, Серега…
— Чего?
— А у тебя же МАЗ по-моему давно жрет больше положенного?
— Дак там как на соляру перевели, так бензонасосу каюк…
— И сколько ты уж таким макаром лишней соляры съел?
— Не я, а пылесос этот долбаный!
— Ну неважно…
— А знаешь, что важно? Что ты как старший механизатор ни хрена не сделал для починки насоса, хотя о проблеме знаешь!
— О! — Мисима воздел палец к небу. Дельное замечание сделал мудрый Оаке-сан. Встал Мисима из-за стола и направился на стоянку.
— Ты куда? — едва поспевал за ним Оаке-сан. Мисима молчал, так словно боялся, что осенившая его не без помощи товарища мудрая мысль улетучится из его умной головы, если он распространится о ней.
Подойдя к МАЗу Оаке-сана, Мисима залез под капот и долго там ковырялся под недоуменные взгляды товарищей. Потом залез под машину и стал что-то там крутить гаечным ключом, периодически выбрасывая детали.
— Ты долго там?
— А тебе чего?
— Мне ехать надо. У меня путевка горит.
Посмотрел Мисима-сан на своего товарища.
— Дай-ка путевку, — тот протянул ее Мисиме без задней мысли. Изучив документ, храбрый воин одной рукой в мгновение ока разорвал его. — Сегодня никуда не поедешь. Машина не на ходу, перерасход топлива. Внеплановый ремонт. Саныч!
— Чего?
— Иди в контору, бери путевку Стахнюка и езжай по ней!