— Какой-то ты сегодня очень капризный, Хиддлстон, — заметила Илария, скрещивая руки на груди. — Это Чезаре Аттолини, последняя осенне-зимняя коллекция. Отличный смокинг. Надевай!
С кухни, дребезжа столовыми приборами в ящике стола, отозвался Люк:
— Том, я серьезно. Если застрянешь где-то перед выходом на дорожку, часть интервью прогорят вообще, а часть сместятся и скомкаются. Задержишься ещё и на дорожке — ничего не успеешь перед началом церемонии. Ни с кем ни поболтать, ни выпить, ни сходить в туалет.
Том, в не до конца застегнутой рубашке, трусах, носках и со штанами в руке, откинул голову и застонал:
— Да что ж такое! Понял я, понял. Вы оба такие страшные зануды, — он оглянулся на Люка, сосредоточено вылавливающего пакетик из чашки, и добавил: — Ты вообще дождался ровно 17:00, чтобы заварить себе пятичасовой чай. Фу!
В комнате повисла короткая немая пауза, а затем все трое одновременно одинаково неискренне рассмеялись. Работать такие большие и важные мероприятия вроде премии БАФТА* было тяжело. Церемония была шумной и многолюдной, актеры мировой величины толкались на красной дорожке будто в метро в час-пик, всё было стесненно ограниченным пространством и небольшим количеством времени, торопливо и суматошно. Всё двигалось как на ненадежном, склонном к постоянным поломкам конвейере. Кричали и щелкали вспышками фотографы, хаотично бегали публицисты и личные ассистенты, обслуживающий персонал церемонии гавкал друг на друга через крошечные рации, официанты с полными бокалов разносами заглядывались на одних актеров и наталкивались на других, все кучковались по фильмам или старой дружбе.
Неудивительно, что в преддверии такого вечера все трое были напряжены. К счастью Иларии, её работа обещала закончиться скоро — как только Том выберет смокинг, а она дополнит его обувью и аксессуарами и убедится, что он ровно зачесался и гладко выбрился. К несчастью Люка, самая сложная часть его работы — и такой её делал сам Хиддлстон, он отчетливо это понимал — начиналась после прибытия к Королевскому театру. Там, с момента, когда на краю красной ковровой дорожки откроется дверь машины, до момента, когда она закроется за ними спустя несколько часов, уже после окончания церемонии, Люку придется буквально нянчить и волочить актера за руку. Том увлекался и забывал о времени, предпочитал прокрастинировать в обществе поклонников, чем отвечать на вопросы журналистов: глупые, каверзные, часто повторяющиеся, не оставляющие пространства для, собственно, ответа и нарочно или нечаянно обидные. Том легко играл перед камерой или со сцены театра, но чувствовал себя исключительно некомфортно под прицелом фотоаппаратов. А затем, в конце променада вдоль вспышек и оглушительных криков, были кулуары. Там, в звездной тесноте, нужно было вести светские беседы с теми, кого предпочел бы избегать, или навязываться кому-то, не жаждущему его компании.
Натягивая переливающиеся синие брюки, Том мечтал только о том, чтобы поскорее вернуться в эту гостиную, сбросить посреди неё туфли, кинуть смокинг на пуф, в горячем душе смыть неприятную вязкость вечера и упасть в постель.
***
— Коротко о главном: это полный провал. Тотальный! — на южноамериканский манер коверкая слова, провозгласил Джошуа. Он вышел на балкон как был — в легком кашемировом пуловере и джинсах — и плотно прикрыл за собой стеклянную дверь. По другую её сторону мастер по макияжу неторопливо собирала разбросанную по журнальному столику косметику и складывала в свой объемный чемоданчик. На балконе висело влажное и горькое облако сигаретного дыма.
Норин стояла, облокотившись о кованный поручень, укутанная в клетчатый плед поверх банного халата. Ноги в толстых вязанных носках были втиснуты в её любимые стоптанные ботинки на шнуровке. Она теребила между пальцев край сигареты и со скучающим видом рассматривала элитный многоквартирный дом по другую сторону канала. Напротив неё, замотавшись в дутое пальто по самые уши, сидела на раскладном стуле Бетти.
— Офис Джона Дэвиса** отозвал приглашение на пробы, — разъяренно сообщил Джошуа и хлопнул себя по задним карманам в поисках сигарет. Норин вытянула из-под пледа руку и подала ему пачку.
— Лоуренс*** всё же согласилась? — спросила она.
— Не знаю. Даже если и так, сначала звать на прослушивание, а затем отменять исключительно…
— Непрофессионально? Безответственно? Подло? — подсказала Бетти.
— Дерьмово, — закончил мысль Джошуа и сунул в зубы сигарету. Его округлое лицо пошло неравномерными алыми пятнами гнева, а подбородок под аккуратной бородой подрагивал.
— Брось, Джош, — успокоительно похлопывая его по плечу, ответила Норин. — Лучше так. Я не могу тягаться с Дженнифер Лоуренс. Никто не может.
Она глубоко и неспешно затянулась. Сигаретный дым покатился вниз к легким, приятно щекоча горло и отдаваясь легким металлическим привкусом под языком. Норин прикрыла глаза, пытаясь расслабить сотрясающееся от холода тело. Внутри неё клокотал вулкан, грозящий развернуться дырой кипящей смертоносной лавы, но Джойс настойчиво отталкивала это ощущение вглубь себя.
