Она не боялась, но как-то правильно, приятно волновалась. Эту ночь они с Томом провели врозь, отдавая призрачную дань старым традициям, когда жениху не было положено видеть невесту до того момента, пока отец не подведет её, укрытую фатой, к алтарю. Они даже приехали сюда порознь днём накануне, в разное время, каждый в сопровождении своих родных. Джойс несколько раз слышала голос Тома и видела его из окна или различала его приближающийся силуэт в коридорах усадьбы, она скучала по нему, но неожиданно для себя консервативно придерживалась установленных правил. А теперь, спустя почти сутки рядом и всё же врозь, не могла дождаться начала церемонии.
— Люк пишет, что заметил неподалеку папарацци с квадрокоптером, — недовольно поджав губы, сообщила Бетти, снова заглядывая в свой телефон. Венди на кровати хмыкнула, подняла руку и подула на пальцы. Норин промолчала.
Что она могла ответить? В бескрайней бестактности папарацци ничего нового для неё не было. Когда-то они допекали ей в отношениях с Марко, теперь — с осени, когда на телепрограмме Эллен в Лос-Анджелесе Норин впервые официально признала, что состоит в отношениях с Томом, и когда в октябре они рука в руке вышли на красную дорожку у театра «Долби» на премьеру «Шантарама» — папарацци допекали им с Хиддлстоном. Принятие этого как неизбежного и неотъемлемого являлось неписанным правилом Голливуда. В какой-то степени такое внимание было даже мерилом популярности, а порой служило и лакмусом для определения качества этой славы. Некоторые заголовки, мелькающие в британской и американской периодике, Джойс находила весьма лестными. К примеру, «Дэйли Миррор» в марте на своём сайте запустило голосование за наиболее ожидаемое и радостное для респондентов событие весны. Выбор предлагался между скорым рождением третьего ребенка принца Вильяма и Кейт Миддлтон, королевской свадьбой принца Гарри и Меган Маркл, свадьбой Тома Хиддлстона и Норин Джойс, матчем за чемпионство в Премьер-лиге или отпуском. Когда Бетти показала этот опрос Норин, их с Томом торжество занимало уверенное второе место, набрав тридцать семь процентов голосов.
В коридоре послышался приближающийся топот нескольких пар ног. В его гулкой нестройной дроби возник голос мамы:
— Да, да, сюда. Прошу. Осторожно, тут ступенька, не споткнитесь. Нам сюда.
Норин торопливо сделала глубокую затяжку, затушила сигарету о металлическое ребро узкого наружного подоконника, в щели оконной рамы примостила окурок, спрыгнула со своего места и торопливо забежала в ванную. Она едва успела захлопнуть за собой дверь и задвинуть щеколду, когда в комнату вошла мама.
— Я привела визажисток, — сообщила она, и шаги за ней затихли. — Так! А где наша невеста? И кто опять тут накурил? Фу!
***
Том одернул край жилета, проверил прочность узла галстука, провел пальцами по атласным лампасам на брюках и подтолкнул пальцами фалды фрака. В начищенных лаковых носках туфлей короткими ярким вспышками отражались огоньки, затерявшиеся между пышных цветов арки. Хиддлстон переступил с ноги на ногу и оглянулся на Джоуи. Тот стоял за его спиной и улыбался.
— Честное слово, Хиддлс, я был уверен, ты из тех, кто никогда не женятся, — сказал ему Джоуи несколько вечеров назад, когда они собрались в лондонском пабе в небольшой мужской компании, чтобы громко и весело провести последнего оставшегося среди них холостяка. — Думал ещё сразу после школы на это поставить. Но хорошо, что не стал. За эти годы натекло бы много процентов.
