— Отлично выглядишь, — вторгся в его мысли тихий голос. Том моргнул, разгоняя стянувшийся вокруг сознания туман, и увидел Венди, поравнявшуюся с ним и шагнувшую к своему месту у арки.
— Спасибо. Ты тоже, — ответил Хиддлстон и обернулся обратно в проход. Он подмигнул прошествовавшей мимо него племяннице и поднял взгляд на Норин. Вблизи он различил под тенью фаты черты её лица и увидел играющую на губах улыбку.
— Привет, — весело сказал он и подморгнул ей, а затем повернулся к её отцу. — Спасибо, сэр.
— Береги её, Том, — ответил тот, пожимая протянутую ему руку. Он наклонился к дочери, прижался к её щеке сквозь тонкую прозрачную ткань, и отступил.
— Непременно, сэр, — пообещал Хиддлстон.
Норин передала свой букет сестре и остановилась перед ним. Музыка затихла, ведущий поблагодарил всех присутствующих, пригласил присоединиться к нему в молитве, а затем предложил всем сесть. Когда Том подхватил пальцами край фаты, Джойс тихо выговорила:
— Ты уверен? Это твой последний шанс сбежать.
— Ох уж эти твои шуточки.
— Осторожно. Ты сейчас женишься на этом несвоевременном и сомнительном юморе.
Хиддлстон хмыкнул, поднял фату и приблизился к выглянувшему из-под неё лицу. Норин удивленно взглянула на него, и в её янтарных глазах заплясали огоньки цветочной арки.
— Прости, но тебе от меня уже не избавиться. А если сама думаешь бежать, — он отыскал её руку и сжал её холодные тонкие пальцы. — То поздно.
Он поцеловал её в лоб и отступил.
— Сегодня мы все собрались здесь, — заговорил ведущий. — Чтобы стать свидетелями того, как два любящих сердца скрепляют себя узами брака. Прежде чем Томас Вильям и Норин Мэриэнн произнесут друг другу свои клятвы и обменяются кольцами, я должен попросить того, кто знает, почему эти двое не могут перед Богом и людьми сочетаться в браке, назвать эти причины сейчас.
Запало недолгое молчание, в котором вдруг низко и утробно зазвучала струна виолончели. Гости захихикали и обернулись на музыкантов.
— Это не считается! — выкрикнул кто-то, и смех усилился.
Ведущий улыбнулся и, сверившись с брошюрой в своей руке, снова заговорил:
— Томас Вильям, по доброй воле и с чистым сердцем хочешь ли ты взять Норин Мэриэнн в свои жены? Обещаешь ли ты любить её и заботиться о ней, уважать и оберегать её, хранить ей верность в здравии и болезни, в богатстве и бедности до конца своих дней?
Том удобнее перехватил руку Джойс и почувствовал, что у него вспотели ладони, а по пальцам побежал колючий ток.
— Да, обещаю.
— Норин Мэриэнн, по собственному желанию и с честными помыслами хочешь ли ты взять Томаса Вильяма в свои мужья? Клянешься ли ты любить его и заботиться о нём, уважать его и оберегать, быть ему верной в здравии и болезни, в богатстве и бедности пока смерть не разлучит вас?
— Клянусь, — хрипло ответила она и коротко хохотнула звучанию собственного голоса. Том перехватил её взгляд и улыбнулся.
— Родные и близкие Томаса Вильяма и Норин Мэриэнн, собравшиеся здесь сегодня, обещаете ли вы уважать и любить семью, которая сейчас родится, оберегать их, помогать им советом и делом?
Гости ответили вразнобой. Ведущий кивнул.
— Прошу жениха и невесту произнести друг другу свои клятвы и обменяться кольцами, как символом своей бесконечной любви.
Хиддлстон повернулся к Норин и взял её за обе руки, переминая под пальцами кожу, ощущая пугливый рисунок вен и остроту костяшек. Он заглянул ей в лицо — широко распахнутые глаза, сочные губы, тонкая бронзовая прядь повисла вдоль виска — и заговорил:
— Двадцать первое ноября 2013-го года, помнишь? Тогда в Лондоне было дождливо и ветрено, а ты была в зеленом платье и с обнаженными ногами. Мы познакомились в тот вечер. Я помню, как нас представили друг другу, какие яркие у тебя были губы, какой открытой была улыбка и как пахли твои волосы. И я помню, как впервые сел рядом с тобой, как отчётливо рассмотрел тогда твою красоту: внутреннюю и, конечно, внешнюю. Я начал влюбляться уже тогда. В твою милую и немного застенчивую, но всё же уверенность в себе. В твой заливистый смех, темный, хлесткий юмор и мягкие холодные руки — помнишь, я держал их несколько минут, пытаясь согреть, и это были первые несколько минут нашего знакомства? И тогда я отчаянно захотел завоевать твоё сердце, заполучить всю тебя.
В её глазах задрожала влага и собралась каплями слёз на ресницах. Она сжимала губы, пытаясь улыбнуться и не расплакаться, а Том заворожено наблюдал за крохотной тенистой ямкой над её вздернутой верхней губой и как-то отвлеченно подумал: два-один в пользу счастливых слёз в противовес горьким рыданиям. Хиддлстон видел Норин плачущей в третий раз в жизни, и каждый раз он был этому причиной, но дважды в этих слезах не было боли, и он намеревался значительно увеличить этот разрыв.
