— Страшные вещи происходят, а я и не в курсе. Бейонсе подает на развод, — наигранно взволнованным голосом ответил Том, и Люк сдержано засмеялся. Он поставил стаканы на журнальный столик и упал в кресло напротив.
— Как долетел?
Они просидели так около часа, склонившись над компьютером Люка и негромко переговариваясь, в фойе, заполненном гулкими шагами, стрекотанием колесиков на чемоданах и телефонными звонками. В какой-то момент Тому пришло сообщение от Эффи: «Хиддлстон? Вот так сюрприз! Ладно, давай поужинаем», и они встретились в ресторане со сводчатым потолком, свисающими с него зелеными колбами ламп и вкусной рыбой. Эффи, с фиолетовыми перьями в стального цвета волосах, была привычно разговорчивой и привередливой в еде. Она ковыряла вилкой овощное рагу и запивала его водой, осуждающе поглядывала в тарелку Тома на запеченное в гриле филе красной рыбы, но находила в себе достаточно такта не акцентировать на этом свое веганское внимание. Том был ей за это благодарен.
Он уже почти не воспринимал реальность трезво, когда они приехали в «ИнтерКонтинеталь» и поднялись в его номер. Эффи обрушилась на него поцелуями, как только за ними закрылась дверь лифта, а он просто привалился к стенке и безропотно позволял ей делать то, что хотелось. Том ощущал её губы на своей шее, ее ладони под футболкой на животе, слышал её шепот, но не разбирал слов. В его голове, уставшей после суток без сна и постоянных скачков давления в самолётах, вращалась бредовая густая жижа. Он сам не заметил, как его руки забрались под юбку Эффи, не помнил, как они шли по коридору к номеру и как он открывал дверь, на самом кончике языка он поймал имя Норин, которое чуть не выдохнул Эффи прямо в ухо. Откуда оно здесь оказалось?
— Мне нужно в душ, — шепнула Эффи. — Я быстро.
Она закрылась в ванной, а Том обошел кровать, запрещая себе ложиться или даже сесть, иначе рисковал уснуть, и остановился у окна. Снаружи ночь наползала на стремящиеся в небо бетонно-стеклянные глыбы зданий. Свет медленно гас в их окнах. Чтобы занять чем-то руки, Хиддлстон отыскал в кармане телефон. Экран приветливо подсветился и на нём, словно в ответ на безотчетное мысленное упоминание, появилось — «2 новых сообщения от Норин Джойс».
Том протер глаза, пытаясь вытеснить из них туманную пелену сонливости, и открыл смс. Первым оказалось темное немного размытое фото какого-то меню. Вторым был текст: «Бар «Наковальня» в Хьюстоне. Ты стал коктейлем!» Он снова перевел взгляд на фотографию. Среди нескольких попавших в кадр строчек была одна, начинающаяся со слова «Локи». Мелким шрифтом под ней было указано: «Горечь абсента, кислота лайма и коварность бога-проказника из Асгарда. 12 долларов/шот»
В ванной шумно слился бачок унитаза. Том обернулся и прислушался — дверь всё ещё была плотно закрыта, в душе зашумела вода. Он отвернулся к окну и написал: «Ты в Техасе?». Он сделал две неосторожные опечатки, задев пальцем лишние буквы и написав название штата с маленькой буквы, полностью стёр сообщение и набрал заново — теперь медленнее и вдумчивее. Короткое «Да» пришло мгновенно. Он спросил: «Надолго?» Норин ответила: «До декабря. А что?» Том объяснил: «Через неделю я буду на съемках в Шривпорте, в Луизиане. Это рядом с Техасом. Встретимся?»
— Хиддлстон, ты бессовестный, — прозвучало холодное сразу за его спиной, и Том от неожиданности вздрогнул. Он не услышал, как остановилась вода и как Эффи вышла из ванной. Она подкралась к нему сзади, и когда он повернулся к ней, хмуро добавила: — Я ещё здесь, а ты уже пишешь следующей.
— Она не следующая, — сухо возразил Том, чувствуя в ладони вибрацию нового входящего сообщения, но не заглядывая в телефон.
— А какая, постоянная?
— Она мой друг. И прости, но тебя это совершенно не касается.
Эффи замолчала и с минуту взглядом прожигала в Томе дыру, а затем шагнула к нему и жадно поцеловала. В его руке снова коротко завибрировал телефон.
***
Четверг, 23 октября 2014 года
Грэйтвуд, пригород Хьюстона, штат Техас
День выдался жарким. Норин сидела просто на траве в тени широкой и низко обвисшей кроны дерева и в ожидании курила. В густом предвечернем зное исторический парк Джордж Ранч неподвижно замер. Зеленые поля, несколько зарезервированных поместий времен гражданской войны и викторианской эпохи, старый фермерский ангар, загон для быков и конюшни в тишине и пустоте наслаждались кратковременным покоем. Последние несколько недель парк был закрыт для посетителей и был оккупирован съемочной командой. Ниже по просёлочной дороге выстроились целые кварталы из трейлеров и палаток. Сейчас вялая жизнь происходила только возле них. Сухой горячий ветер приносил издалека запах скошенной травы и приглушенное стрекотание лопастей вертолета. С самого утра Клуни снимал пролёты над перегоняемыми через болота стадами и панорамы здешней природы. Так у актёров и большей части команды выдался выходной. Большую часть дня Норин отсыпалась, затем позавтракала тем, что утянула со столовой с ужина накануне, и теперь сидела в тени посадки недалеко от главных ворот парка.
