Она ни за что в жизни не поверила бы в то, что Хиддлстон не видел её настоящих чувств к нему, что не понимал истинной их природы. Уж слишком умным, проницательным и опытным мужчиной он был, чтобы не разглядеть очевидного. И если обвинить его в том, что он не проявил к ней взаимной любви, Норин не могла — никому не было по силам контролировать подобные вещи; то секс на пляже она Хиддлстону прощать не собиралась. Зачем он подался на провокацию? Из спортивного интереса, из скуки, из жалости к её одиночеству? К чему была эта по-змеиному скользкая забота о её состоянии сейчас, когда всё всплыло и её телефон оказался отключенным, если он мог позаботиться о ней ещё тогда, в Индии? Как Том мог считать себя её другом, если обошелся так жестоко, если нагло воспользовался Норин в час её необдуманной слабости вместо того, чтобы объяснить, что между ними ничего не может быть, что он не испытывает к ней взаимности, что он занят другой? Безусловно, она была бы подавлена, расстроена, пристыжена, но не предана. Норин могла смириться с чем угодно, только не с ложью и не с двуличием.
Джош вернулся на балкон с удивленно вскинутыми бровями и бутылкой «Крюг Клос д`Амбони» в руке.
— Это что, подарок Марко Манкузо? — осведомилась Венди, округлив глаза на сохранившуюся вокруг горлышка ленту, когда-то крепившую записку.
— Да пошёл Марко в задницу, — процедила Норин, выхватывая шампанское у агента и отдирая обертку с пробки. — И Том пусть отправляется туда же!
========== Глава 10. ==========
Суббота, 25 июня 2016 года
Олдборо, графство Саффолк, Англия
Если под определенным углом наклонить голову, казалось, что миниатюрный кораблик с белоснежным ветрилом, стоявший на подоконнике, колыхался на морских волнах, к которым были обернуты окна его отельного номера. Том сполз в кресле, откинув голову на спинку и, щурясь, игрался с перспективой своего зрения, то сосредотачивая фокус на кораблике, то на пляже, то на темной неспокойной воде.
В этом крохотном городке с выстроившимися вдоль берега разноцветными домишками и мелкой галькой пляжа Хиддлстон проводил каждое лето своего детства, тут родилась и выросла его мама, сюда она привозила своих трех детей купаться в море и вместе с кузенами играть в театр на заднем дворе старого просевшего дома, тут она купила себе коттедж, и сюда Том приехал вместе с Тейлор Свифт, ведомый указаниями её суетливой команды. Все принимаемые ими решения казались лихорадочными, паническими, нелепыми. Этому их неряшливо сшитому красной нитью роману не исполнилось ещё и восемнадцати минут, как было утверждено: Том и Тейлор должны познакомиться с родителями друг друга. Пусть это, объясняли менеджеры американки, подстегнет к сплетням о возможном предложении руки и сердца и последующей свадьбе. Хиддлстон расхохотался, когда впервые это услышал, но не исполнить не мог — согласно контракту Тейлор Свифт и её поверенные оставляли за собой право на подобные маневры. И вот они все прилетели в Англию.
Ещё Тейлор Свифт оставляла за собой никакой бумагой не заверенное право быть удивительно лицемерной. Когда на неё и Тома были направлены объективы ими же вызванных папарацци, Тейлор ласково улыбалась и терлась о него, изображая из себя нежно влюбленную, и в то же время шипела ему на ухо резкие приказания или колкие замечания. А когда за ними закрывались двери автомобилей, самолета или отелей, Свифт игнорировала существование Тома. Вся её требовательность перенаправлялась на вымуштрованную свиту. Хиддлстон не раз слышал, как певица недовольно фыркала, рявкала, швырялась телефонами, подушками, стаканами воды и журналами, и даже орала. Она отчитывала, ставила ультиматумы, приказывала, не утруждая себя пустыми вежливостями вроде «спасибо» и «пожалуйста».
Том уже много раз отчаянно пожалел, что подписался на это цирковое представление. Во-первых, его тяготило закулисье — настоящий бездонный котлован, доверху залитый желчью. Во-вторых, эффект, производимый этим фиктивным романом в прессе, оказывался слишком негативным, вовсе не таким, как рассчитывалось изначально. В-третьих, Норин Джойс почти две недели не выходила на связь.
