— Изредка. Большинство продуктов, которые можно Иде, нужно заказывать специально. Мы не можем просто пойти в магазин за продуктами. У Иды аллергия почти на все. Если она съест что-то, что не переносит, то… — Ребекка Халворсен опустила глаза. — К счастью, теперь она знает, что ей можно, и не прикасается к тому, что нельзя.
Гюру поняла, что они подумали об одном и том же. Преступник не знает о болезни Иды.
— Вы общаетесь с кем-то из соседей?
— Мы прожили здесь всего полгода…
То есть они прожили в Будё дольше, чем она сама. А Гюру хоть какие-то связи, но все же наладила.
— Вы с Идой когда-нибудь ездили вместе с вашим мужем?
— Пару раз. В Тромсё и в Харстад.
— Получается, вы с Идой сидите одни дома, пока ваш муж путешествует и… заглядывает в будущее людей?
— Мы оба считаем, что так правильно.
— Понимаю. Но по вашему рассказу получается, что вы с Идой две одинокие души.
— Мы ходили в бассейн, — просияла собеседница Гюру. — Чтобы попробовать справиться с паническим страхом Иды перед водой.
— Вы сказали, в детский сад Ида не ходит. Она общается с ровесниками?
— Очень редко. — Женщина перешла почти на шепот.
— И никого… постоянного?
Ребекка Халворсен смотрела куда-то сквозь Гюру.
— Я часто думала, — сказала она.
— О чем?
— Ида. Мы так долго старались… точнее, Эйнар никогда не переживал о том, будут ли у нас дети. А я очень хотела детей. И я молилась. Вечер за вечером, год за годом. После того, что случилось сегодня, я подумала… возможно, нам не предназначено быть родителями. Возможно, именно поэтому у нас забрали Иду. Я никогда полностью не принимала тот факт, что мне нужно посвятить свою жизнь дару Эйнара, и только ему. Я хотела ребенка. И Ида сместила фокус. Если бы я его послушала, нам некого было бы терять.
— От Эйнара Халворсена у меня… — Гюру огляделась с таким видом, будто слово, которое она пыталась подобрать, было написано где-то на столе.
— Мурашки? — подсказал Рино.
— Он кажется таким чертовски собранным. Мысль о насилии над ребенком — самый главный ужас родителей — вообще его не посещала. Если мы найдем Иду живой, он наверняка выставит все так, словно дочь похитили из-за ее непослушания, и предоставит ей справляться с травмой самой. Если хочешь знать мое мнение, он желает, чтобы Ида вернулась потому, что она принадлежит ему, а не потому, что он отчаянно ее любит.
Стоял ранний вечер, Гюру только что поговорила по телефону с отцом Иды. В коридорах участка все еще сновал народ, впереди было еще несколько часов поисков и опросов.
— Мать и дочь живут словно перекати-поле, а отец семейства разъезжает по округе и взращивает свои пресловутые способности. — Гюру почти выплюнула эти слова.
— Совершенно точно можно сказать, что перед нами далеко не идеальная семья. — Рино расстегнул пуговицы на рубашке. Он сделал это не для того, чтобы поразить Гюру растительностью на груди, просто в кабинете было влажно и душно.
— Я все больше убеждаюсь в том, что похищение было совершено не импульсивно, — продолжила Гюру. — Тот, кто забрал Иду, знал, что она много времени проводит одна.
— Думаю, мать стала жертвой задолго до исчезновения Иды. Супруг внушил ей представление о себе как о полубоге. Он ведь даже не упомянул о страшной аллергии дочери, а по словам матери, если она съест что-то не то, речь будет идти о жизни и смерти.
— Возвращение на третий день?
— Для него это очевидно.
Рино перегнулся через стол. Только теперь он заметил, что у его коллеги карие глаза.
— Ты ведь уже успела об этом подумать, не так ли? Что все это может быть спектаклем, цель которого — привлечь к себе внимание, а воскрешение на третий день станет прекрасным финалом.
Гюру кивнула:
— Но нельзя допускать, чтобы подобные мысли затуманили нам глаза. Если мы поступим неверно, это может стоить девочке жизни.
— Придержи-ка эту мысль. — Рино прижал палец ко лбу. — Больше одной у меня в голове не помещается.
Гюру слегка улыбнулась ему, а потом принялась массировать виски пальцами.
— Ида была желанным ребенком. Но только для матери. Если отец заявится с ней на руках во вторник…
— Да, у нас в руках будет Ярле Утне.
Рино показалось, что взгляд Гюру пронзил его насквозь.
— Педофил из восьмидесятых, — продолжил он.
— Исключено.
Ему не понравилась непререкаемая уверенность, с которой она отмела его версию. К тому же решимость придавала лицу Гюру такие черты, из-за которых она потеряла очки по шкале привлекательности женщин для Рино. Он снова принялся рассматривать материалы, которые принес Леннинг. Что может заставить человека украсть двухлетнюю девочку? Хелена, вот уже третий год как бывшая жена Рино, в самом начале их отношений хотела дочь. Но родился Иоаким.
Блеклые фотографии были отсканированы. У одной из девочек были густые волосы до плеч, на второй была шапочка.
— Иде скоро должно было исполниться шесть лет, — сказал Рино.
— Разница в возрасте, возможно, не имеет никакого значения, а вот временная перспектива очень важна. Никто не в силах сдерживать свои извращенные наклонности в течение четверти века.
— Милая девочка. — он положил на стол фотографию Сары Санде.
