— Приходится делать выбор. И не всегда обдуманный. — Гюру провела рукой по волосам. — Ты в разводе?
— Люди не всегда делают обдуманный выбор.
В этот раз ему удалось добиться ее улыбки.
— А ты? — спросил он.
Она ответила ему взглядом, в котором невозможно было прочитать ответ.
— А как твой сын переживает то, что мама и папа больше не живут вместе?
— Все в порядке, — сказал Рино, хотя не то чтобы был в этом так уж уверен. Иоаким особо не разговаривал на эту тему, а его вызывающее поведение автоматически приписывалось диагнозу СДВГ. Вполне возможно, какие-то из его протестов были вызваны разводом родителей.
— У него есть братья или сестры?
Рино помотал головой.
— А у тебя? — Он тут же пожалел о своем вопросе. Вопрос прозвучал так, словно между ними пролегло несколько поколений.
— К моему большому удивлению, да. Буквально несколько недель назад я узнала, что у меня есть сводный брат.
— Семейные тайны…
— Типа того.
Подростки за соседним столом начали пихаться под воздействием бушевавших в них гормонов. Один из мальчиков подвинулся и задел стул, на котором сидела Гюру. Она обернулась и довольно резко его осадила.
— Пусть научится себя вести, — пробормотала она, приходя в себя.
— Просто возраст такой, — сказал Рино, пытаясь улыбнуться.
Она мотнула головой и посмотрела наверх. А она довольно высокого мнения о себе, не так ли? В глубине души он понимал, что она не героиня его романа, и все-таки знал, что продолжит за ней увиваться. Что-то в ней пробуждало его инстинкт охотника.
— В какой-то момент все мы становимся дурачками, — прошептал он.
Гюру ответила улыбкой, по которой было ясно, что она еще не до конца перестала злиться.
Из-за соседнего столика снова раздался шум, и Рино вспомнил, что Иоаким сказал за завтраком.
— То дело, о котором я тебе говорил…
— Про парня с сожженными волосами?
— Скорее, без волос.
— И что?
— Ты думаешь, это все-таки не отчим, да?
— Я слышала только десятисекундное резюме от тебя и сказала лишь то, что на твоем месте не была бы так уверена.
— В моем мире мальчишки реагируют спонтанно. Стычки между ними периодически случаются. Но чистый садизм…
— Тебе лучше знать. — Она приподняла ладони, прекращая разговор. — У тебя же есть сын такого возраста.
Он понимал, что она не хотела его задеть. Однако слова прозвучали как дурное пророчество.
Рино сидел в кабинете за закрытой дверью. Обеденный перерыв превратился в довольно напряженное мероприятие, и когда Томас исподтишка показал ему большой палец, увидев их возвращающимися вместе, до триумфальной улыбки ему было очень далеко. Гюру не подавала никаких признаков того, что она им очарована, а он сам все сильнее ощущал, что она не настолько ему нравится, чтобы влюбиться. Однако вместо того, чтобы успокоиться, Рино только еще тщательнее отыскивал трещинку в фасаде. Ту самую, которая позволит увидеть за маской равнодушия зарождающиеся чувства.
У них все еще не было никаких серьезных зацепок, и Рино занялся перелистыванием каталога заказчиков Ярле Утне. Он удивился тому, что в основном это были люди не из ближайшей местности, — напротив, основная масса заказов приходилась на Северную Норвегию. Это могло говорить о двух вещах: во-первых, те, кто был знаком с Ярле Утне, не желали, чтобы он выполнял для них какую-либо работу, а во-вторых, он часто ездил на большие расстояния.
Рино перебрал уже почти половину коробки, как вдруг его догнало запоздалое узнавание. Он быстро вернулся к просмотренным карточкам и достал одну из них. Сердце забилось чаще. Не отрывая взгляда от карточки, Рино поднялся в кабинет Гюру и, на мгновение забыв, что она не Томас, ворвался внутрь без стука.
— Есть! — сказал он, размахивая карточкой.
Гюру казалась скорее удивленной, чем заинтересованной.
— Заказ от 12 апреля 1986 года. Протечка крыши. Ремонт запланирован на конец мая — начало июня. Заказчик: Эмилия Санде.
— Санде…
— В Свольвере. Похищенную осенью 1986 года девочку звали Сара Санде. Ставлю машину и жену на то, что это она.
Гюру забрала из рук Рино карточку и прочитала кривые буквы, складывавшиеся в написанные с орфографическими ошибками слова.
— Сара Санде, — прошептала она.
— Он пришел к ним, увидел, что девочка живет только с матерью, и похитил ее.
— Но почему, черт подери, эти карточки не нашли в тот раз?
— Мать. По всей видимости, она обожала его настолько сильно, что спрятала его картотеку, когда случилась беда.
— Черт!
— Что «черт»?
— Картинка-то складывается.
— И почему же «черт»?
— Я так надеялась, что мы можем о нем забыть. Прошло двадцать семь лет…
— Неважно, мать ли Эмилия Санде этой девочки или нет — он там был. Через час я вылетаю в Свольвер.
— Да, насчет твоей ставки… — Гюру обернулась к компьютеру, и Рино впервые заметил на ее лице улыбку, которую так ждал. — Жены-то у тебя нет, а «Вольво» вряд ли сойдет за машину.
