— Дорогая Гюру! Среди моих последователей нет несогласных, и я не сделал ничего, что могло бы побудить кого-то похитить мою дочь.
Эйнар Халворсен казался милым человеком — понимающим, эмпатичным. И тем не менее Гюру чувствовала к нему все возрастающее отторжение.
— Нам нужна хотя бы ниточка, — сказала она.
— Если я ее обнаружу, вы будете первой, кто об этом узнает.
Гюру встала, но почему-то не спешила уйти.
— Да будет так, — вдруг выпалила Ребекка.
Гюру вопросительно взглянула на нее.
— Ида вернется домой в четверг.
Гюру повернулась к улыбающемуся Эйнару Халворсену:
— А вы видите, какая жизнь ждет Иду?
— К счастью, нет. Поймите, я не очень рад тому, что у меня есть дар. Видения приходят ко мне сами, я не пытаюсь их вызвать. — Эйнар Халворсен встал прямо перед Гюру, очень близко, даже, пожалуй, слишком. — Я и в вашу жизнь заглядывать не пытаюсь.
Слова прозвучали медленно и тягуче.
— Но я вижу вашу тревогу. И вижу, что однажды вы обретете покой.
Слова стихли, у Гюру потемнело в глазах.
Эйнар Халворсен положил руку ей на плечо в знак утешения:
— Да будет так!
— Ее муж безумен. — Гюру одним глотком осушила половину бутылки минералки. — Я сказала ему, что расследование зашло в тупик, но им как будто все равно. Они оба абсолютно убеждены в том, что Ида вернется во вторник. По крайней мере, в этом уверен он, и подозреваю, что Ребекка Халворсен не решается усомниться.
— Тебе не показалось, что он ее как-то подавляет? — спросил Рино.
— Она слепо ему верит. Но заставляет ли он ее это делать? Не знаю.
— Этот мужчина с рюкзаком. — Рино приподнял брючину, прилипшую к вспотевшей коже. — Очень многое свидетельствует о том, что внутри рюкзака была Ида. Если похищение было спланировано, то рюкзак — довольно неординарный выбор.
— Что-то не так с этим Эйнаром Халворсеном. Ни один нормальный родитель так себя не ведет. Если судить по языку его тела, может показаться, что он достиг нирваны. — Гюру достала документы. — Вот выписка из трудовой книжки. Последние два-три года он не получает зарплату. Живет исключительно на пожертвования.
Рино пробежал глазами список, состоявший из десяти или двадцати мест работы, в большинстве из них он трудился совсем недолго. Правильно — Эйнар Халворсен уволился с последнего места два года назад.
Гюру стукнула бутылкой воды «Имсдал» по столу. Возможно, ее разочарование объяснялось тем, что поведение Эйнара Халворсена абсолютно не соответствовало хоть каким-то ее представлениям.
— Я чувствую, что уловила в нем какую-то зацепку. Какое-то противоречие, которое очень скоро вскроется.
— У нас есть Ярле Утне, — сказал Рино и достал коробочку, которую нашел в комнате педофила.
— Дорогой Рино. — Она перегнулась через стол и снисходительно посмотрела на напарника. Видимо, Гюру почувствовала, что ее голос прозвучал уничижительно, поэтому лишь вздохнула и покачала головой, а затем заговорила гораздо мягче: — Прошло несколько десятилетий. Один этот факт сокращает вероятность того, что он здесь замешан, буквально до долей промилле. К тому же все эти годы его никто не видел.
— Совпадает схема поведения: цвет волос жертвы, способ ее исчезновения. — Рино достал одну из карточек. — Это его список заказов. Думаю, он ездил по округе, выполняя самые разные поручения. Вот здесь он записывал, что нужно починить или отремонтировать, — все, начиная от починки крыши до столярных работ.
— Ностальгически настроенная мать?
— Хуже. Она ничего не трогала в его комнате. Либо она все еще надеется увидеть его живым, либо таким образом выражает свой протест.
Гюру вопросительно посмотрела на Рино.
— Она не верит в его виновность.
— Ты высказал идею, что он жив?
— Она в деменции. Или очень к этому близка.
— Но?
— Что «но»?
— Я же вижу, у тебя есть какая-то идея.
— Конечно, меня посетила мысль, что он…
— Иногда бывает дома? И именно поэтому она оставила в комнате все как было?
Рино кивнул.
Гюру встала и подошла к окну.
— Прошли почти сутки с момента исчезновения Иды. А все, за что мы можем ухватиться, — интуиция и ощущения.
— Эйнар Халворсен и Ярле Утне — все, что у нас есть.
Она все так же смотрела на пыльную улицу.
— Я жду зацепку, которая все перевернет. Она должна скоро появиться, просто обязана.
— Есть хочешь? — выпалил он.
— Что? — Гюру обернулась, судя по выражению лица, он только что смертельно ее обидел.
— Ну можно же есть и думать одновременно. — Рино почувствовал себя неловким парнишкой, только что признавшимся в любви главной красавице класса. Он уже пожалел, что задал такой вопрос.
— Ладно.
Выражение лица сменилось на раздражающе нейтральное. Рино так и не удавалось понять, как она к нему относится.
— Почему ты решила специализироваться именно на насилии над детьми? — Рино надкусил второй кусок пиццы. Разговор лился свободно до тех пор, пока речь касалась Иды Халворсен, но стоило ему попытаться приблизиться к самой Гюру, слова терялись.
— Почему ты стал полицейским? — парировала она.
— Форма клевая.
Выражение ее лица совершенно не изменилось. Она даже не удосужилась показать, что шутка ей понравилась, и это в очередной раз подчеркнуло ее высокомерие.
