— Эйнар Халворсен вырос в религиозной семье и рано стал выступать на собраниях. Потом он организовал альтернативную общину. Ты никогда не слышал о ней, потому что эта община была крайне немногочисленной. И, по всей видимости, интерес к ней быстро угас. — Гюру свернула салфетку и запихнула ее в пластмассовый держатель. — И как же с этим быть?
— You tell me…[5]
— Нужно попытаться тем или иным образом привлечь внимание к общине.
— Например, похитить собственного ребенка?
— И предсказать ее благополучное возвращение на третий день.
— Ну, не знаю…
— Я думаю, он где-то ее спрятал.
— А этот мужчина с рюкзаком?
— Видимо, кто-то из соучастников.
Рино покачал головой.
— Я очень надеюсь, что ты права. Это был бы наилучший вариант развития событий. Но даже если Ида вернется домой целая и невредимая, случившееся будет иметь для ее психики серьезные последствия. Ни один отец в здравом уме на это не пойдет.
— Именно так.
— Я просто не могу поверить в то, что он настолько безумен.
— Я составлю карту всех мест, где жила семья Халворсен, и всей недвижимости, которой они когда-либо владели. Может быть, отыщется какой-нибудь заброшенный домик в лесу. Нужно лишить его триумфального возвращения.
— А что, если мы оба ошибаемся?
Гюру перевела взгляд на прохожих.
— Тогда Ида уже мертва.
Через десять минут они вернулись в кабинет, где ленсман собрал всех сотрудников для краткого подведения итогов. Количество получаемых сообщений возросло, но большинство из них уже проверили и отвергли. Через тридцать часов после исчезновения Иды Халворсен у них по-прежнему не было абсолютно ничего.
В десять часов вечера Гюру сообщила, что отправляется спать. Зажатая под мышкой папка с документами свидетельствовала о том, что заснет она с мыслями об Иде. Разумеется, следствие продлится до тех пор, пока они не найдут девочку, но в какой-то момент искать придется уже останки. Рино остался в участке. Он проследил из окна за огнями «Хендая» Гюру, который повернул за угол и пропал.
Тяжелые тучи повисли над городом, хлынул ливень. Всего за несколько часов лето превратилось в осень. Рино расчистил письменный стол и положил на него большой лист бумаги, чтобы собрать воедино все сведения о трех исчезновениях.
Он начал с Ангелики Биркенес, записал дату и время похищения и возвращения девочки, а также попытался установить по картотеке Ярле Утне, где тот находился в это время. Ближайшая дата ко дню похищения была четырьмя днями позже, но заказ касался городка Бё в Вестеролене — примерно в двадцати милях по воздуху и вдвое дальше по извилистым дорогам.
За восемь дней до похищения у Утне был заказ в Финнснесе. Замена кухни. Сколько времени такое занимает? Неделю? Сам Рино не справился бы и за полгода.
Рино переключился на Сару Санде. Здесь связь с Ярле Утне была более очевидной, хотя именно на дату похищения никаких заказов в окрестностях в картотеке не было. Но это было не так существенно, ведь он мог заприметить девочку ранее.
Рино записал время исчезновения Иды на 14:00 предыдущего дня, а время возвращения оставил открытым. Гюру наверняка настояла бы на том, чтобы записать в скобках вторник на следующей неделе. Рино снова пролистал картотеку, выписывая все заказы в пределах месяца после первого похищения. В итоге у него на руках оказалась карта, которая так ничего и не прояснила. Абсолютный туман. И блуждающий в нем Ярле Утне.
Домой Рино попал только в половине двенадцатого. Хотя Иоаким редко забирался в постель по своей воле, дожидаясь напоминания, иногда он все-таки удивлял родителей добровольным отходом ко сну, так что Рино старался открывать дверь потише. Из гостиной тут же послышался голос сына, приглушенный, но в то же время довольно агрессивный. Он говорил по телефону. Рино не нравилось заставать сына врасплох, так что в обычных обстоятельствах он бы позвенел ключами, чтобы подать знак, однако что-то подсказало ему, что на другом конце провода вовсе не шепчущая девушка, так что он прислушался. Но не успел Рино расслышать и слова, как Иоаким обернулся. Голос сразу же стал очень дружелюбным, а разговор оборвался.
— Государственная тайна?
— А?
— Твои перешептывания.
— Да это Рене. У него новая кошка.
— И что, обсуждали кошачий корм? «Вискас»?
— А?
— Шучу. На дворе ночь, Иоаким.
Не отрывая глаз от экрана мобильника, Иоаким встал и направился в свою комнату.
Рино ворочался в постели. Мысли не давали ему уснуть, а из комнаты Иоакима слышалось приглушенное бормотание. Сначала Рино хотел призвать сына к порядку и воззвать к тишине, но вместо этого представил себе карту событий, которую составил. Сразу же перед ним возникло лицо молодого Ярле Утне, а следом за ним неодобрительный взгляд Гюру.
