— Черт! — Рино прихлопнул ладонью одну из булочек. А ведь он-то думал, что прижучил этого любителя снюса. Рино вышел в коридор и постучался в кабинет Гюру. Утро явно не придало ей бодрости. Опухшие от недосыпа глаза, бледность. Видимо, она забыла накраситься. Забыла или просто не стала. В свою очередь, Рино побрился и даже потратил несколько минут на то, чтобы аккуратно уложить волосы. Упадок ее сил означал совсем не то, чего ему хотелось.
— Третий день, — сказал Рино. — Сегодня все должно случиться.
— Да, представь себе, нам придется просто сидеть и ждать, пока исполнится предсказание.
— Я знаю, на каком корабле передвигался преступник. Или на каком он работал.
Гюру застыла.
— «Лофотен». Я только что разговаривал с головным офисом «Хуртируты». Этот корабль находился в Свольвере и в Тромсё в то время, когда там были совершены преступления. Я жду списки экипажей.
По ее взгляду было совершенно понятно, на что она надеялась. На то, что у Эйнара Халворсена не было выходного на одном из маршрутов.
— А здесь? В Будё?
И тут Рино понял, что отвлекся из-за жестикуляции Томаса.
— Я думал об Эйнаре Халворсене. А так как он больше на борту не работает… — следователь шлепнул себя рукой по лбу. — Черт! Надо было спросить.
— Как я понимаю, устала не я одна. — она улыбнулась, открыто и дружелюбно, как никогда раньше. В кабинете Рино зазвонил телефон, и к моменту, когда он спешно покинул ее кабинет, в его груди уже успел поселиться червячок сомнения.
— Это снова Хольм из «Хуртируты». У меня на руках списки.
— Все?
— Все, что есть. Списки пассажиров давно уничтожены. Строго говоря, я не имею права рассылать персональные данные ни по электронной почте, ни по факсу.
— Дело очень срочное.
— Тогда отправлю по электронной почте. Факсам я больше не доверяю.
— Вы можете проверить кое-что еще? — попросил Рино, продиктовав адрес электронной почты. — Какой корабль заходил в порт Будё три дня назад, а именно 31 августа?
— Северное или южное направление?
— Северное.
— Вы опять попали на «Лофотен». Сейчас корабль находится в открытом море около Вадсё, он отшвартовался от пристани Будё тридцать первого числа в ноль часов ноль минут — строго по расписанию.
Наконец случился прорыв, которого они так ждали.
— Мне нужен список экипажа.
— Боюсь, мне потребуется пройти кое-какие процедуры. Я еще вам позвоню.
Рино положил трубку и открыл электронную почту. Через пару минут пришло письмо. Прежде чем распечатать список, он быстро пробежался по нему глазами. Рядом с должностью
— Что ты здесь делаешь… в такое время?
Глаза Иоакима бегали, поза была расхлябанной.
— Предотвращаю исход из ада.
Иоаким зашел в кабинет отца и сел.
— Это не может подождать?
— Я подрался. — Иоаким потер костяшки правой руки.
— Что ты сделал?
— Тот парень сказал, его отец напишет заявление.
— Кто он?
— Кристиан из параллельного класса.
— А что именно произошло? Только кратко.
Иоаким разглядывал свои ботинки, страшные, выпрошенные им у отца в начале лета.
— Я защищал Рене.
— Его жизни что-то угрожало?
— Нет, но он мой друг. А Кристиан сошел с ума. Он обзывал его и угрожал.
— То есть этот Кристиан собирался избить Рене до полусмерти, и тут героически вмешался ты?
— Это было вполне возможно. — Иоаким пожал плечами.
— Что ты хочешь сказать? Ты ударил первым?
— Ты бы его видел, он весь изошел слюной. — Иоаким чуть ли не выкрикивал эти слова.
— То есть на самом деле ты ударил Кристиана потому, что он обзывал Рене?
— Тебя там не было!
— Не кричи. Я не глухой. У тебя сейчас урок?
— Я же сказал, что хотел предотвратить адские мучения.
— Если ад — это заявление, которое на тебя подадут, придется его пережить. — Рино наклонился над столом. — Я что, чувствую запах курева?
— А?
— Ты все прекрасно услышал!
— Наверное, от куртки. Ивар курит. А он приставала.
Рино безуспешно попытался посмотреть в глаза сыну:
— Сейчас ты пойдешь в школу. На первой же перемене попросишь у Кристиана прощения.
— Это что,
— Да.
— Да ну на фиг.
— А вечером тебя ждет серьезный разговор.
— Вечером я буду у мамы.
— Я позвоню. Ты придешь. А иначе тебя действительно ждет ад.
Когда Иоаким вышел в коридор, от него летели искры. А у Рино появилось неприятное предчувствие. Все мальчики иногда дерутся и толкаются, но здесь что-то было не так. Он почувствовал, что драка — это предупреждение. Тревожное.
Хребты гор полумесяцем поднимались над заросшими растительностью холмами. А посреди этого пигмейского пейзажа выделялось озеро Ков. Сотрудник полиции Свольвера стоял по грудь в воде. Он только что прицепил к заросшему водорослями металлу крюк и, выбравшись на твердую землю, подал знак товарищу:
— Раз, два, три…
С глухим бульканьем предмет оторвался от дна озера.
— Наш местный Лох-Несс, а? — полицейский осекся, увидев, что именно поднялось над поверхностью. Показались две дужки, а между ними комок коричневой грязи. Дужки были надежно прикреплены к какой-то деревяшке.
