Гюру получила первое сообщение из больницы. Учитывая обстоятельства, с Идой все было хорошо. Она замерзла, была обезвожена, но врачи говорили, что все обошлось. Сама же Гюру чувствовала, что промерзла до самых костей, и это несмотря на то, что она переоделась в сухое. Она до сих пор находилась в гостиной бывшей жены Хенрика Хансена, а его сын все так же сидел рядом с ней.
— Я понимаю, вы в шоке, но прошу вас все-таки попытаться составить портрет вашего отца.
Вильям Хансен пересел на диван. Он так и не снял куртку — зимнюю, как минимум на размер больше, чем нужно. Его нельзя было назвать красавцем, черты его лица были слишком резкими, а следы прожитой жизни — слишком заметными. И все же Гюру сразу почувствовала к нему расположение, от него веяло надежностью.
— Папа… — Вильям пожал плечами. — Обычный человек. Добрый, всегда готов помочь. Как-то так…
— В последние недели или месяцы вы замечали, что его поведение каким-то образом изменилось?
Немного подумав, Вильям покачал головой.
— Ничего?
— Не знаю. Может быть, он вел себя чуть тише, чем обычно.
— Но ничего такого, что приходит вам в голову… учитывая все, что сегодня произошло?
Он посмотрел на нее умоляющим взглядом:
— Я все еще не могу в это поверить.
— Мы знаем, что девочка — дочь его бывшего коллеги.
Вильям нахмурил лоб.
— Эйнара Халворсена, он живет в Будё. Вы знакомы?
— Это имя мне ни о чем не говорит.
— Я покажу вам его фотографию. Не сомневаюсь в том, что иногда он навещал вашего отца.
Вильям Хансен смотрел в пол.
— Мне кажется очень странным, что он решил держать девочку у вашей матери. Насколько я понимаю, они давно в разводе?
Он кивнул.
— Мне было шесть, когда они развелись. Думаю, за последние десять — пятнадцать лет они вряд ли перемолвились хотя бы парой слов.
— Тем более странно.
— Я никак не могу понять… мама умерла.
— Вы были близки?
Теперь его взгляд стал более сосредоточенным.
— Мама много лет болела. Болела тяжело. — Он обнял себя руками. — До нее никто не мог достучаться.
Гюру ждала продолжения истории.
— В начале весны у нее начались симптомы деменции. Легче от этого не стало.
— Они развелись из-за того, что она заболела?
Вильям ответил не сразу.
— Думаю, да.
— По всей видимости, у них случился какой-то конфликт. Ваша мать была привязана к креслу, и ее бросили в холодный подвал.
— Мама была такой, как все остальные матери. Сначала. А потом забеременела…
— Вами?
Он покачал головой.
— Мне было около пяти. Она всегда хотела девочку. И насколько я понимаю, это должна была быть девочка. На седьмом месяце у нее случился выкидыш. Видимо, она почувствовала, что что-то происходит, и ушла в лес — так мы называем небольшую рощицу возле моря. Я помню крики и помню ее взгляд по возвращении. После этого она резко изменилась, и у папы теперь была совсем другая жена. Он продержался всего год.
— Посттравматическое стрессовое расстройство.
Вильям грустно посмотрел на нее.
Гюру успела забыть, что замерзла. Она почувствовала удивительную близость с человеком, с которым познакомилась всего полчаса назад. Словно они знали друг друга всю жизнь.
— И у нее появилась девочка, о которой она так мечтала… через несколько лет.
— Не от вашего отца?
Он покачал головой.
— Конечно, она не могла о ней заботиться.
— И что произошло?
— К нам пришли органы опеки.
— Сколько вам тогда было лет?
Он пожал плечами:
— Около двенадцати.
Она должна была удивиться тому, как он разоткровенничался, но это по какой-то причине не показалось ей странным. Наоборот, все выглядело очень естественно.
— И в этот момент все сломалось окончательно. Она стала… странной, словно закрылась в своем мире. Ее лишили родительских прав и на меня тоже, и она постоянно попадала в психиатрические учреждения.
— А в отце вы никогда ничего не замечали? Может быть, тягу к… маленьким девочкам?
Он вопросительно посмотрел на Гюру.
— Похищение девочки было хорошо спланировано. В подвале нашли детские книжки и игрушки, даже старые фигурки с карусели. Видимо, он проводил там много времени. — от внезапного сквозняка Гюру вздрогнула. — А когда вы последний раз навещали мать?
— Боюсь, довольно давно. Она стала для меня совсем чужой.
— Подвал осушат и тщательно обыщут. Но там плавали маленькие кости…
Он медленно покачал головой.
— У нас есть причины полагать, что ваш отец и раньше был замешан в похищении девочек.
Он взглядом умолял ее прекратить эти мучения.
— Давно, очень давно.
В этот момент в комнату вошел полицейский.
— Звонят из полицейского участка в Будё. Некий Эйнар Халворсен настаивает на том, чтобы с вами поговорить.
