Она периодически уплывала в освободительный побег от реальности, но сразу же возвращалась обратно — к горю и боли. И в эти самые мгновения, балансируя между сном и реальностью, она услышала крик своей дочери.
Она села рывком, очнувшись за мгновение. И в этот момент поняла, что потеряла Иду навсегда.
Последняя дверь тоже была заперта. Прежде чем повернуть ключ, Рино взглянул на Гюру. По ее взгляду было понятно, чего именно она опасалась, пока отчаянно колотила руками по воде, пытаясь удержаться на поверхности.
Из-за холодной воды двигаться было тяжело, но Рино собрался с силами, зарычал и потянул дверь изо всех сил. Та медленно отворилась.
Стена воды. Комната была полностью затоплена. Гюру протянула ему фонарь, и в этот момент в его сторону что-то метнулось. Рино не успел отдернуть руку — существо врезалось в фонарь и поплыло дальше. Гюру закричала и подобралась поближе. Рино попытался проследить за зверем лучом фонаря. Зверь метался туда-сюда, а потом заплыл в одну из комнат.
— Что за черт? — Гюру почти повисла у него на плече.
— Самая большая крыса, которую я видел в жизни.
Он снова направил луч света в комнату. Что-то болталось в воде. Гюру притянула к себе то, что оказалось обложкой книги.
— О нет!
— Что это?
Вместо ответа Гюру нырнула и поплыла внутрь комнаты. Рино схватил обложку. Ему хватило всего пары строк, чтобы понять, что книга детская, и он нырнул за Гюру. Он увидел диван, потом болтающиеся ноги напарницы, а потом две синевато-белые детские ступни. Он поднялся на поверхность, где оставалось совсем немного воздуха. Ему удалось высунуть из воды только нос и рот. Он увидел голову девочки в углу комнаты, а потом сработали инстинкты. Одна рука ей под живот, глубокий вдох, и Рино быстро поплыл к двери. Он ударился головой о притолоку, стукнул ногами барахтающуюся сзади Гюру, но почти сразу достиг лестницы. Фонарь остался в комнате, но света было достаточно. Рино увидел, что Гюру перехватила девочку и вытаскивает ее в коридор. Он медленно последовал за ней, а потом стоял, наблюдая, как Гюру безуспешно пытается привести ребенка в чувство. Она рыдала и молилась, словно перед ней лежало ее собственное мертвое дитя.
С самого начала Гюру приняла дело о похищении близко к сердцу, и ее желание найти Иду живой было настолько же сильным, насколько болезненным было ощущение потери сейчас, когда надежда угасала. Рино понял, что, всхлипывая и вдувая воздух в маленькие детские легкие, Гюру сражается не только за жизнь девочки, но и за свою собственную. Оцепеневший, он был не в силах даже пошевелиться, наблюдая эту схватку со смертью.
Два служебных автомобиля на полной скорости неслись из центра Будё. Приблизившись к дому Эйнара Халворсена, они выключили сирены и проблесковые маячки. Как только они оказались возле дома, ответственному за операцию доложили о готовности действовать.
Первый звонок телефона был далеким, едва различимым.
Но когда этот звук раздался снова, она осознала, что звонит телефон. С сообщением о смерти Иды. Боковым зрением она заметила, что супруг собирается встать с кресла, но вскочила первой.
— Я возьму!
Он удивленно посмотрел на нее. Возможно, он думал, что она спит. А может быть, его удивила решимость интонации.
Помешкав, она подняла трубку. Женский голос спросил, здесь ли живет Эйнар Халворсен.
— Да. — От голоса осталось лишь дрожащее дыхание.
— Это Гюру Хаммер. — Голос следователя тоже дрожал. — Здесь Ида. Она лежит у меня на руках.
В Ребекке что-то оборвалось.
— Ида… такая красивая.
— Она хочет кое-что вам сказать.
Ребекке показалось, что скорость падения ее сердца увеличилась.
— Мама…
Это был не голос, а лишь хриплый, шумный выдох, но это был выдох Иды, ее маленькой Иды.
— Ида…
— Она слабенькая, но постепенно восстановится. Мы ждем скорую.
— Ида…
— Все будет хорошо, — повторила следователь. — Она в надежных руках. Можно поговорить с вашим мужем?
Трубка с треском упала на пол, за ней последовала и Ребекка. Она услышала, как оторвалась штора, и почувствовала тупой удар по голове. Ребекка рухнула на колени и зарыдала так, как не рыдала с самого детства. Ладони сами собой сложились для молитвы. Ребекка отказалась от веры, когда испытание стало слишком тяжелым. А Господь ответил тем, что вернул ей Иду. Сквозь молитву она услышала тихий голос мужа.
— Это Эйнар Халворсен.
— Вы оказались правы. — Голос Гюру звучал глухо, словно она говорила сама с собой. — На третий день.
— Да…
— Вы хотите знать, в каком состоянии ваша дочь?
— Да…
— Но?
— Милая Гюру, я знаю и всегда это знал. Сейчас я просто хочу вернуть Иду домой.
— Вы ведь не видели дождь.
— Что?
— Дождь. Ни вы, ни метеорологи его не предсказывали. Еще пять минут, и Ида была бы мертва.
— Боюсь, я вас не понимаю.
