Ее глаза были наполнены страхом, но она сохранила достаточно присутствия духа, чтобы сделать, как я сказал. Я помог ей подняться на ноги, одновременно перебросив висевший на спине щит на грудь, быстро продел руку в ремни и поднял его высоко над головой, чтобы защититься от новых стрел. Он не давал надежной защиты, особенно для двух человек, но это было лучше, чем ничего.
— Идемте, — сказал я и обнял за талию, чтобы помочь идти быстрее.
Через несколько шагов я понял, что это бесполезно. Беатрис слишком сильно ушибла ногу и почти не могла идти; она передвигалась, наполовину хромая, наполовину спотыкаясь, и мы рисковали остаться здесь на милость тех, кто напал на нас из лесной чащи.
— Беатрис!
Роберт пытался пробиться через бегущих ему навстречу людей, но тропа была слишком узкой, и даже его ближние рыцари не могли сплотиться, чтобы обеспечить его безопасность. Он был слишком далеко, и я не мог ждать, когда он до нас доберется.
Услышав за спиной стук копыт, я оглянулся и увидел мчащегося прямо на нас Понса. Я назвал свое имя, он остановился и посмотрел вниз.
— Милорд?
— Возьми ее и увези в безопасное место, — сказал я ему. Опустив щит, я взял его в ладони. — Быстро, — крикнул я ей.
Морщась от боли, она послушно подняла ногу и шагнула на приготовленную мной площадку. Несмотря на свой рост, она оказалась легкой, и я подкинул ее прямо в руки Понсу, который помог ей неуклюже усесться в седло позади него.
— Держитесь за Понса и перекиньте ногу через седло! — К счастью, ей удалось это сделать.
Не успела она обхватить Понса поперек груди, как я хлопнул его лошадь по крупу.
— Теперь вперед! — приказал я. — Скорее!
Ему не нужно было повторять дважды. Вокруг нас царил хаос. Трупы лежали, растянувшись в грязи, лошади разбегались во все стороны, и я увидел мою верховую, продирающуюся между деревьями через сломанный подлесок. Корзины свалились с седел, их содержимое высыпалось под ноги бегущим: завернутые в льняную ткань припасы, серебряные монеты, связки растопки, колышки для палаток, холсты. Я потерял из виду Понса, Серло и другие знакомые лица, мысли бешено кружились в голове, я пытался сообразить, что нужно предпринять в первую очередь. Обстрел прекратился, но из незамеченной нами канавы за деревьями уже поднимались вооруженные люди, сверкая шишками щитов и лезвиями копий, воя и ругая нас на чем свет стоит.
— К оружию! — закричал я. — К оружию!
Выше по тропе я видел Понса с Беатрис, Роберта рядом с ними и еще пару десятков уцелевших рыцарей. За ними, выстроившись поперек дороги и блокируя их возвращение, ощетинилась копьями стена щитов. Мы оказались в ловушке между этим отрядом и теми, кто надвигался на нас из темной чащи.
У меня осталось достаточно времени, чтобы поднять щит и выхватить из ножен меч. И тогда они бросились на нас, крича от восторга перед битвой, с горящими от жажды крови глазами, дико размахивая мечами и копьями: орда обезумевших валлийцев, судя по их внешнему виду. Я кричал, призывая людей Роберта сплотиться вокруг меня, но почти напрасно. Кое-кто достал оружие и присоединился ко мне, но многие пытались бежать, пока не поняли, что отступать им некуда. Даже когда они все наконец собрались и сомкнули щиты, я видел, что мы в безнадежном меньшинстве.
— Будьте рядом со мной! — призвал я всех, кто еще мог держать оружие, но это было бесполезно.
Они не могли противостоять такому напору и падали вокруг меня, пораженные копьями в горло или грудь, выплескивая на землю пузырящуюся кровь.
Я тяжело опустил клинок на незащищенную голову врага. Он пробил череп валлийца и раскрошил кость. Широкая малиновая полоса перечеркнула его лицо, когда я выдернул меч, и он, пошатнувшись вперед, рухнул на мой щит. С ворчанием я отшвырнул его безвольное тело в сторону; он соскользнул мне под ноги как раз вовремя, чтобы я успел отразить быстрые удары топором, которые обрушил на меня один из его товарищей, высокий широкогрудый мужчина с седеющими усами. При всей своей силе и опыте, он, однако, не смог блокировать мой удар прямо по ногам. Когда он сделал глубокий выпад вперед, чтобы, используя вес своего тела, сокрушить мой щит, я ответил, воткнув острие моего клинка ему в башмак и пришпилив ступню к земле. Взвыв от неожиданности, он наклонился вниз. Как только он это сделал, я хлопнул его краем щита по голове, а затем рубанул лезвием по руке с такой силой, что послышался треск разбитой кости.
— Ymau aelwch ef![22] — крикнул тот, кого я принял за их предводителя.
Маленького роста с красными усами, он был увенчан шлемом с отделанными серебром нащечниками и гребнем из черных перьев, какой я уже видел у Риваллона в битве при Мехайне.
И тогда я все понял. Это был его брат Бледдин, король Гвинеда, который в том сражении обратил в бегство Волка.
— Ymau aelwch ef! — Повторил он, указывая на меня.
