В руке он сжимал кожаный ремешок с прикрепленным к нему бронзовым крестом, который я узнал в одно мгновение. Только теперь я сообразил, что моя шея обнажена. Вместе с косточкой святого Игнатия с меня сняли и мой серебряный крест: тот самый, который я не снимал с груди много лет, который так часто целовал перед боем, который хранил меня в бесчисленных сражениях и стычках.
— Отличная вещь, — заметил Бледдин, глядя на ковчежец, потом открыл замочек и, щурясь, уставился на лоскуток пергамента.
То ли зрение у него было не очень, то ли его светлость не умел читать, но он сдался: быстро защелкнул крест и нацепил ремешок на шею.
— Увы, твой благословенный святой, кажется, оставил тебя, Танкред.
Я сглотнул, пытаясь смочить горло.
— Откуда вы знаете мое имя?
Он улыбнулся, демонстрируя волчьи зубы.
— Кто же не слышал о знаменитом Танкреде Динане под ястребиным знаменем? Я многое о тебе знаю. Например, что ты был в том бою, когда был убит мой брат.
Вот и познакомились. И снова моя слава бежала впереди меня. Постепенно воспоминания возвращались ко мне. Путь через лес, где нам пришлось повернуть назад. Нападение. Если бы только мы не сбились с дороги, или выбрали более длинный путь на Дерби. Если бы Роберт не был так упрям, возможно, я не лежал бы сейчас здесь в одних подштанниках.
— Что с остальными? — спросил я, желая и в то же время боясь ответа. — Они мертвы?
Он колебался, как будто не зная, что ответить, и я догадался, что означает его молчание. Если они живыми и невредимыми доберутся до Эофервика, у меня появится крошечная надежда на помощь.
— Мы получили то, что искали, и это все, что имеет значение, — сказал Бледдин. — На самом деле, я должен поблагодарить вас всех, за то, что не доставили нам хлопот.
— Не доставили?
— Мы шли за вами с той самой минуты, как вы оставили Amwythic, который вы называете Шрусбери. Когда вы свернули в этот лес, мы поняли, что Бог на нашей стороне.
Это нападение не было простым несчастьем и засада оказалась не случайной. То облачко пыли на дороге, должно быть, принадлежало их разведчикам. И мы подарили им прекрсную возможность подстеречь нас.
— Вы следили за нами? — спросил я.
Должно быть, их проинформировали, что мы собираемся уйти. И я знал, кто это сделал.
— Это дело рук Беренгара, да? Он нашел способ связаться с вами? Он предал нас.
— Я не знаю имя этого человека, — сказал Бледдин.
Для меня эти слова были равноценны признанию. В течение двух последних дней Беренгар однажды уже пытался убить меня, не преуспев в этом, он продал меня врагам, и вероятно, за приличное количество серебра. И не меня одного, но так же Роберта и леди Беатрис. Я знал, что у него холодное и мстительное сердце, но никак не ожидал, что он готов стать предателем. Но если он надеялся, что враг прикончит меня, то сильно просчитался. Да, я был в плену, но живой.
— Вы могли убить меня, — сказал я. — Почему не убили?
Бледдин рассмеялся.
— Твой труп ничего не стоит. Эдрик хочет, чтобы ты был жив, когда он повезет тебя на Север к тому, кого он называет своим королем. Иначе Этлинг не заплатит.
— Этлинг?
И тут я вспомнил о награде золотом и серебром, которую Эдгар обещал человеку, который доставит меня к нему. Бартвалд говорил мне о ней, когда в последний раз посещал поместье, кажется это было всего несколько недель назад, но с тех пор столько всего произошло, что тот день казался мне почти сном. Как и сам Эрнфорд: сном, который с каждым днем отступал все дальше и дальше.
— Он послал сказать, что уже идет за тобой, — сообщил Бледдин, поднимаясь. — Уверен, он уже с нетерпением ждет встречи с тобой. Уж я-то знаю Эдрика.
С этими словами он оставил меня, и отправился гавкать приказы своим людям. Кто-то подошел, чтобы развязать мои лодыжки, но я не успел насладиться вновь обретенной свободой, как рукоять копья больно ткнула меня в ребра.
— Kyuoda ty, — сказал дородный валлиец, от которого за милю разило мочой, и я догадался, что он хочет, чтобы я встал.
Все еще ошеломленный и плохо чувствуя свои ноги, я поднялся на колени и замер, чуть покачиваясь. Путы на моих ногах были тугими, но сквозь онемение я уже чувствовал острые уколы, с которыми кровь возвращалась к ступням; впрочем, я еще не был уверен, что ноги выдержат меня, когда я попытаюсь перенести на них весь свой вес.
— Kyuoda ty, — повторил мужчина, резко ударив меня по спине.
Я вздрогнул и подавил стон. Решив, что лучше продемонстрировать готовность подчиняться, я попытался встать, сначала на одну ногу, потом на вторую. Мне это удалось, правда, не с первой попытки.
Не успел я выпрямиться, как меня опять хлопнули копьем поперек спины. Я воспринял это как знак идти вперед, хотя одному Богу было известно, что ждало меня в конце того пути.
