Мы совсем недавно вошли в границу сумерек, и насекомых значительно прибавилось. Я страдала, сжимала зубы и изо всех сил держала руки по швам, чтобы не расчесывать и так набухшие волдыри укусов, аллергично вздувающиеся сами по себе и стремительно краснеющие. Причём в этот раз доставалось всем без исключения. И быть нам сожранными заживо этими голодными насекомыми, если бы я не вспомнила, что комарье успешно отпугивает запах хвойных. Поэтому сорвала себе сосновых иголок и, размяв их в руках, помазала выделившимся соком кожу. Помогло. От комаров. Но не от слепней и кусачих клопов!
На ближайшем привале я провела тщательную ревизию продуктовых сумок, Монрэмир же назвал происходящее Эсадаром, с сумасшедшим блеском в глазах вытряхивающим из сумок всё. Я в тот момент ни капли не обиделась на него. Честно говоря, даже не прислушивалась к нему особо. Моим триумфом был с радостным кличем извлеченный из горки продуктов чеснок. Его я, довольная собой до невозможности, разломала на зубчики и покрошила для себя один. Измельчёнными кусочками я и натерла кожу, с удовольствием и превосходством смотря в след расступающимся зудящим тучам. Эльфы уронили челюсти куда-то в прошлогоднюю хвою, устилающую землю, посмотрели на меня, потом на облака голодных насекомых, потом снова на меня, и расхватали оставшиеся дольки чеснока. Таким образом, благодаря мне, наш отряд не только пах потом и грязью, но и чесноком.
И вроде бы путешествие стало легче, и можно было бы даже расслабиться, но… Это клятое «но» всегда успеет испортить все слова, сказанные до него, не так ли?
Ещё одной проблемой стали наши кони. Они вели себя так, будто им головы напекло, хотя, не смотря на сумерки, мы еще не приблизились к Ночным Пустыням.
От малейшего постороннего звука они вздрагивали, на Сату вообще реагировали очень тревожно, словно на самого опасного хищника.
Никто из нас не мог сказать, когда именно животные стали вести себя странно. Мы трижды сканировали их на магическое воздействие и проклятия. Ничего. Как будто так и было.
В итоге мы замедлились, потому что садиться на тревожных животных было смертельно опасно. Я немного приободрилась, ведь таким образом свадьба откладывалась ещё на пару недель. Эсадар же нервничал и в выражениях не стеснялся.
Я не могла говорить о проблеме со спутниками, опасаясь выдать себя незнанием элементарных вещей, которые эльфы знают чуть ли не с детства. Все свои вопросы я обсуждала только с принцем, существующим в моей голове. Скривилась, потирая лоб. Ужасно звучит: «принц в моей голове». Так и вижу обложку слащавого бульварного романа.
«Дар, скажи мне, что могло такого произойти с конями? Если это не магия, то что?»
«Для тебя — конечно.»
Идти пешком было не лучше и не хуже верховой езды. Ноги работали, болели, стопы и лодыжки отваливались, про спину я даже упоминать не буду, но о массаже я мечтала каждую секунду пешего путешествия. Я чувствовала тело, как если бы оно было моим. Непередаваемый спектр ощущений…
«Разве это не магия?»
«И это работает?»
Кашлянула в кулак, сдерживая хихиканье. Бред. Просто бред.
Конь Наэхара в это время взбрыкнул, лягнул воздух недалеко от морды моего коня. Животные заволновались, поддаваясь цепной реакции. Эльфы схватили их под уздцы и попытались развести в стороны, но они тревожно дёргались.
Каурый конь боднул Румера, и эльф свалился в колючий куст. Животное попятилось, Монрэмир хотел перехватить его, конь тряхнул гривой, хлестнув дроу уздечкой по руке.
Встав на дыбы, каурый помчался в чащу, постоянно взбрыкивая, будто его что-то кусало за ноги.
Чтобы не потерять коня, я побежала за ним, вскочив на деревья. Обезумевшее животное мчалось в чащу, не обращая внимание на ветки, хлестающие по лоснящимся от пота бокам. Вскоре уздечка зацепилась за одну из веток и конь вынужден был остановиться.
«Как его успокоить?!»
— На ухо?! — возмутилась, не сдержавшись. — Кто придумал шептать формулы на ухо бешеному коню! Ты посмотри на него!
— Отлично, — прошипела, перебираясь на дерево, под которым бесновался конь.
