В палатке Вера включила фонарик и аккуратным убористым почерком записала всё, что произошло за день. Она писала долго и сосредоточенно, стараясь не упустить деталей. Алла всё не шла спать. Вера выключила фонарик, легла и, чтобы отвлечься от дурных мыслей, стала представлять, как поедет с Сашей в деревню, как они будут смотреть на звёзды. В воображении Веры, не видевшей никогда звездопад Персеиды, кометы стремительно проносились по чёрному небосклону. Яркие образы сменяли друг друга, и Вера не заметила, как задремала.
Веру разбудили шорохи и звуки шагов. В темноте палатки она была одна. Алла так и не пришла. Её вещи лежали нетронутыми с того вечера, как та ушла на дежурство. Вера прислушалась. Снаружи кто-то громко дышал. Неясная тень, отделённая брезентом палатки, зашевелилась.
– Кто здесь? – тихо произнесла Вера.
Внутри у неё всё заледенело. Вера поднялась, села, включила фонарик. Яркий свет прорезал удушливую темноту. Крохотное пространство озарилось тёплым, жёлтым светом. Вера, не отрываясь, смотрела на тонкую щель в брезенте, завешенную самодельной москитной сеткой. Она каждой клеточкой тела ощущала, будто кто-то сидит возле неё по ту сторону палатки. Свет фонаря пугал ещё больше, будто делал Веру более заметной для того, кто находился снаружи. Девушка потушила фонарик. За тонкой тканью, прямо у плеча, прозвучал шёпот:
– Вера-а-а.
Неожиданно ладонь заскользила по палатке снаружи, прямо возле Вериного лица.
– Вера-а-а, – громче повторил Аллин голос.
Вера подскочила, сжалась в центре палатки.
– Не смешно! Сдурела, что ли? – закричала она.
Алла засмеялась глухо и неестественно, словно закашлялась.
– Вера, выходи ко мне, – попросила Алла.
– Что за игры? Ложись спать, – недовольно сказала Вера.
На пару секунд воцарилась тишина.
После паузы Алла спросила:
– Можно мне войти?
Вера остолбенела. Сами собой по рукам побежали мурашки.
– Заходи, – проговорила Вера, инстинктивно понимая, что совершает какую-то ошибку.
«Алла пришла спать в свою палатку», – успокаивала она себя.
Гулко билось сердце так, что у Веры стучало в висках. Алла с нечеловеческой пластикой полезла в палатку, будто паук, подбирающийся к жертве. Подбородок её был измазан чем-то бурым, в темноте не рассмотреть. Мертвенно-бледное лицо без какого-либо выражения пугало. Рыжие волосы выбились из пучка и торчали во все стороны. Абсолютно чёрные глаза вперились в Веру. А та вдруг осознала, что это не Алла, словно кто-то другой натянул на себя её личину. Сознание Веры завопило от ужаса, но звуки не вырывались наружу. От страха стиснуло горло. Вера только и могла, что со свистом втягивать воздух. Алла протиснулась в палатку по плечи и точно наткнулась на невидимую стену, зашипела, отпрыгнула назад. Упали брезентовые шторки, заколыхалась москитная сетка. Вера слышала только своё дыхание. Набатом стучало в висках. Тело обдало жаром. Веру затрясло. Она не могла унять дрожь и только щипала себя до синяков. Проснуться от кошмара не получалось.
Стенки палатки по очереди шевелились. Вера замерла, боясь сделать лишнее движение. Разум её словно отключился, будучи не в силах интерпретировать происходящее, а чувства обострились.
– Алла, ты там? – дрожащим голосом спросила Вера.
– Вер, ты должна выйти из палатки. Мы же подруги, помнишь?
Вера так закостенела от страха, что даже пожелай она выйти, не смогла бы пошевелиться.
– Правду прабабка говорила. Произнесённое слово обретает силу, – со смешком выдала Алла.
«Я и палатку нашу заговорила», – всплыло воспоминание.
– Выходи, тебе понравится, – уговаривала Алла.
Вера молчала, обострившимся слухом внимая каждому слову.
«Алкин подбородок измазан. Чем? Кровью? – с содроганием думала она. В воображении перед собой Вера видела чёрные глаза без зрачков и белков. – Показалось?»
– Вера, вот увидишь, это чудеснее всего, что может быть. Выходи! – продолжала Алла. – Ты всё поймёшь. Тебе же лучше будет.
Голос её, лишённый привычных интонаций, звучал холодно и жутко.
Палатка так сжалась вокруг Веры, что ей стало тяжело дышать.
– Что с тобой случилось? – выдавила Вера.
– Я обрела цель и смысл существования, – глухо ответила Алла.
– Бессмыслица какая-то.
– Говорю же, выходи и узнаешь, – не унималась Алла.
– Что тебе от меня надо? – Вера всхлипнула.
– Вера, ты что, глупая? Просто хочу, чтобы мы были подругами, – сказала Алла.
И Вере захотелось, чтобы увиденное оказалось игрой воображения.
Алла уговаривала Веру ещё какое-то время то ласково, то зло. Изредка она теребила палатку, будто пытаясь разрушить ненадёжное укрытие. Потом всё стихло. Вера сидела, обняв колени и раскачиваясь из стороны в сторону, как сумасшедшая.
Понемногу сквозь панику к Вере возвращался разум. Она, как могла, пыталась объяснить самой себе, что случилось. «Алла странно, неестественно двигалась, говорила не своим голосом. А чёрные глаза и бурые пятна на мертвенно-бледном лице? Неужели кровь? Она не может войти без приглашения. Почему?»
Вера закрыла лицо руками, потом принялась тереть виски. А после стала снова щипать себя. Было больно.
