Помню, как не мог прорваться на одно из таких обсуждений Михаил Жванецкий. Его какое-то время держали на руках в проеме двери, а потом буквально внесли в зал. Студенческие аудитории тоже были забиты до отказа. Время было такое: всем хотелось выговориться. Это были уже не «кухонные посиделки». Говорили без страха: Сталин и большевистский режим уничтожили интеллигенцию, здоровые силы крестьянства. Задавались вопросом, как родилось поколение людей, ставших палачами, доносчиками, как появился социальный тип людей без совести, без чести, без веры, со своим корпоративным эгоцентризмом и полным презрением к остальной части общества? Ссылаясь на карякинскую статью, вспоминали и рассказывали, как расплодившиеся Инкогнито могли совершить над неугодным человеком любое надругательство, объявив его «врагом народа».
Своеобразным продолжением стала вторая нашумевшая статья Карякина «„Ждановская жидкость“, или Против очернительства», напечатанная в майском номере журнала «Огонек» в 1988 году. Тут уже Карякин бил наотмашь по главному соучастнику террора 1937–1938 годов Андрею Жданову, который визировал так называемые «расстрельные списки». Это он обрек блокадный Ленинград на голод, отказавшись вернуть в город эшелоны с продовольствием, которые шли в Германию в начале войны. Это он в 1946 году организовал погром Ахматовой и Зощенко. Вот тогда, как писал автор, у исстрадавшихся от него ленинградцев родилась невеселая шутка, грозившая в случае доноса немалым «сроком». Была в XIX веке так называемая «ждановская жидкость», которой заглушали, забивали трупный запах (так сделал Рогожин в романе Достоевского «Идиот»). Но Жданов кропил культуру «ждановской жидкостью», которая была смертельной, трупной и смердела, а выдавалась за идеологический нектар.
Известный в те годы пародист Александр Иванов откликнулся на эту статью Карякина такой эпиграммой:
Карякин попал в политику, потому что тогда разбуженные люди хотели выдвинуть в депутаты тех, кому доверяли.
В начале февраля 1989 года в дверь нашей квартиры неожиданно позвонили. На пороге стояли два незнакомых молодых человека.
– Юрий Федорович! Мы из Фрязино. Мы создали инициативную группу по выборам на съезд народных депутатов и просим вас баллотироваться в депутаты от нас…
– Ребята, а это ваше предложение – серьезно? В смысле – есть шансы? Хотя Фрязино, конечно, не Якутск, но местный кандидат жителям наверняка будет ближе…
Ребята заговорили горячо, перебивая друг друга:
– Главное – люди вам поверят. Ведь раньше выборов не было в принципе. А теперь будут настоящие встречи с избирателями. Людям нужны не программы-словеса, им нужны честные депутаты.
Карякин задумался. Ребята правы. Личность – это уже программа. Главное, чего нам не хватает кровно, – личностей. Какие законы будут приняты, важно, но еще важнее, кто их будет выполнять. Голосовать. Делать запрос министру. Личность – это поступок в экстремальных обстоятельствах.
Он сказал тогда ребятам, а на встречах с избирателями повторил:
– Я вообще не верю в наилучшую программу, отточенную до деталей. Верю в позицию.
В общем, согласился. Началась предвыборная гонка. Сил потратил много. Ребята прекрасно работали. Но пришлось сойти с дистанции по собственному решению. Решил отдать «свой голос» в пользу Николая Травкина.
А история с Травкиным была такая. Как-то утром, довольно ранним, в марте 1988 года сидел Юра в своей клетушке на Перекопской и соображал, как бы добраться до Фрязино. Машины нет. (Я после аварии в больнице.) Ребята его тоже бесколесные. Денег нет. А надо обязательно быть на встрече с избирателями, там многое решилось. И вдруг звонок в дверь. Что за ранний гость? Открывает. Стоит молодой красивый парень с открытым лицом.
– Вы Карякин?
– Ну я.
– А я Травкин. Николай Травкин, Герой Соцтруда, может, слышали о методе Травкина в строительстве? И ваш соперник. Вот еду во Фрязино. У меня машина. Поедем вместе?
Поехали. Поговорили. И парень этот ему понравился. Прямой, открытый, видно, прочно стоит на ногах. Хочет перемен, аж руки чешутся. Послушал, как выступает. Убедительно. Люди его в Подмосковье знали. А противостоял ему кандидат от партийно-хозяйственной номенклатуры Смирнов, директор авиационного (ракетного) завода. Ну и решил Карякин помочь Травкину, не распыляя голоса тех, кто хотел сдвинуть дело с мертвой точки. Обратился к тем избирателям, что ему симпатизировали, – отдайте голоса за Травкина. И Коля победил!
Карякин же оказался избранным на Первый съезд народных депутатов от Академии наук совершенно для него неожиданно. Конечно, никакой он был не политик, просто тогда многие искали честных людей, потому что пришло переломное время.
