В годы перестройки директором нашего института стал Евгений Максимович Примаков (1985–1989). И это оказалось естественно и закономерно. Ворвались не просто ветры перемен, гласности, свободы дискуссии, пришли и новые формы организации нашей научной работы.
Примаков ввел так называемые «ситуационные анализы». Своего рода «мозговые атаки»: собираются лучшие специалисты по какой-то определенной и востребованной жизнью проблеме и высказывают свое мнение, без оглядки на дозволенность и недозволенность, без расшаркивания перед авторитетами. Участвовали специалисты, готовые, не оглядываясь, как было принято раньше, на «внутреннего цензора», высказываться свободно, критически и по возможности конструктивно.
Во внешнеполитической тематике сначала осторожно, а потом все более уверенно прокладывалась дорога к необходимым компромиссам. Когда ценой неимоверных усилий с нашей стороны установилось ядерное равновесие, ученые ИМЭМО предложили термин «разумная достаточность». Внутренний валовый продукт СССР был намного меньше американского, и удержать «зеркальный ответ» американской гонке вооружений было невозможно.
Примаков подталкивал сотрудников, конечно, тех, кто умел писать и кто хотел высказаться: «Давайте свои статьи, заметки в журналы, газеты. Неважно, где опубликуетесь, важно, чтобы ваши идеи, мысли стали доступны для широкого обсуждения».
За годы перестройки из ИМЭМО Примаковым было отправлено много «записок» (так назывались у нас важные теоретические документы) в правительство, ЦК, МИД, в которых отвергались старые догмы и делались конструктивные и порой весьма практические предложения. И хотя проходили они через жернова догматиков «старой гвардии» с огромным трудом, дело делалось. «Процесс пошел!» – как говорил Горбачев.
Для меня годы работы в ИМЭМО при директоре Примакове стали самыми интересными. Идеи «нового мышления», необходимости рынка, конкуренции, понимание неизбежных процессов глобализации мира, как экономической, так и политической, конкретные планы разрядки и разоружения, даже сахаровские идеи конвергенции давно были у многих из нас на уме, да и на языке. Хотя для чиновников старой системы, и партийной, и хозяйственной, идеи о неизбежной
Примакова и в шутку и всерьез называли в академических кругах «ракетой вертикального взлета». Действительно, карьера этого очень талантливого человека и талантливого организатора порой не поддается даже осмыслению.
Молодой парень тбилисской закваски (а грузинское сознание, грузинский кодекс чести, заметьте, – это нечто особенное) приезжает учиться в голодную послевоенную Москву. Арабское отделение Московского института востоковедения и аспирантура на экономическом факультете МГУ, работа корреспондентом в арабской редакции иновещания Гостелерадио. Уже в двадцать лет он возглавил коллектив из семидесяти человек, среди которых он был самым молодым.
В ИМЭМО Примаков впервые появился в 1959 году еще при директоре Арзуманяне. Он уже защитил кандидатскую диссертацию по экспорту капитала в арабские страны в Институте экономики и стал работать у нас старшим научным сотрудником. Но в 1962 году ушел по собственному желанию из-за непонятного и не объясненного и поныне конфликта с кураторами из Отдела пропаганды и агитации ЦК КПСС.
И тут – первый его взлет (так, по крайней мере, расценили это его друзья) – обозреватель, а потом и собственный корреспондент газеты «Правда» в Египте (1962–1970). Конечно, пошли разговоры, что без сотрудничества с КГБ тут не обошлось, хотя известно, что корреспондентская сеть «Правды», в отличие от ТАССа, никогда не использовалась «органами» в качестве «оперативного прикрытия». Другое дело, что Примаков выполнял на арабском Востоке важные «деликатные» поручения, потому что сумел наладить дружеские отношения и с представителями Организации освобождения Палестины, и с курдскими повстанцами и их лидером Барзани. Вскоре он сблизился и с самим Саддамом Хусейном, победу которого предсказал много раньше, чем это поняли другие специалисты. Наладил деловые связи с лейтенантом Тариком Азизом, человеком, близким к Саддаму, потом и с президентом Сирии Хафизом Асадом. Оставаясь расчетливым и осторожным реалистом, он был ценным информатором и для разведки, и для властей. Ну и конечно, меры безопасности и связь обеспечивали ему сотрудники КГБ.
В 1969 году Примакова пригласил в ИМЭМО новый наш директор Николай Николаевич Иноземцев, хорошо знавший его по работе в «Правде». Семь лет Примаков помогал ему на посту замдиректора.
